Лес кончился, дорога повернула направо, и мне пришлось остановить машину за густыми кустами. Впереди шёл бой.

На дороге стоял двухосный броневик на спущенных колёсах, прямо за ним песочного цвета Лендкрузер 100 с пулемётом над крышей. Пулемётчик висел, зацепившись ногами за люк. Со стороны леса по броневику лупил тяжёлый пулемёт. Броневик вяло отстреливался из пулемётной спарки. Явно патроны экономит.

На броневике герб - дерево, перекрещенное двуручными пилами и надпись 'LIMPO FELLER BANK'. Крузер уже дымится. Бинокль. Под деревом... вот блин. Пила Гитлера, MG-42. Зверская штука. Возле него трое. Кто ещё? На дереве один, кукушка, понимаешь. В руках, похоже, М40. Нас им пока не видно - кусты перекрывают обзор. А вот и штурмовая группа - десятка полтора, залегли, ждут, когда спарка на броневике замолчит. Похоже, всё, но на всякий случай...

– Жанна Струне!

– Это Жанна, слушаю, Гена.

– С тобой Анжи и Карлыгаш в машине? Бери их. Слева кусты видишь? За кустами какая-то яма. Наденьте бронники, берите Фалы и по два магазина. Дуйте в эту яму. По моей команде откроете отвлекающий огонь. Самим не высовываться! Только стрелять. И только по моей команде. Приём.

– Гена, Роджер. Аут.
– Вот откуда она буржуйские радиокоды знает? Всё страньше и страньше.

Из Нивы выскочили три фигурки и кинулись к кустам. Одна бежит нормально, пригнувшись, а две как на прогулке. Успели бы. Да, успели.

– А вы что сидите?
– Роза с Фаридой переглянулись.
– Бегом за ними. Жить надоело?

– Гена, я стрелять умею.

– Ага, стреляла уже. И даже попала. В рабство. Роза, бегом!

Девочки прыснули к кустам. Кажется, Роза обиделась. Ну и бог с ней, не до того. Достаю СВД. Кукушка-кукушка, сколько тебе жить? Бам! Уже нисколько. А я перескакиваю за М2. Длинная, патронов на сорок, очередь по пулемётному гнезду. Минус три. А теперь по штурмовикам.

– Жанна, огонь!

Девочки не подвели - судорожно замолотили кто куда. А я, нагло прикрывшись девочками, точнее их огнём, расстрелял 'группу поддержки'. Чёрт, не минус три, минус два. Со стороны пулемёта вспышки. Мой браунинг дёргается в руке, берет сбивает с головы. Локоть дёргает вправо, в рукаве дыра. Хорошо, что не задело. Как мой пулемёт, цел? В ствол попал. Снайпер, блин. Теперь я без крупного калибра, заменить ствол точно не успею. И торчу тут как тополь на Плющихе.

Хватаю Ремингтон и плашмя валюсь за машину. Фух! Грудь отбил. Но цел. Пытаюсь высмотреть стрелка под деревом. Хотя, на его месте я бы давно точку сменил.

– Жанна, лупаните ещё раз одиночными в сторону леса. И пониже.

А что же броневик-то молчит? Патронов нет? Девочки стреляют. Им никто не отвечает. Хорошо хоть со стороны штурмовой группы тихо, похоже, всех зачистил.

– Жанна, постарайтесь пониже, чтобы кусты задело. Но не высовывайтесь.

Ещё выстрелы. Тишина. А это что? От кустов поднимается фигура и как в кино про Чапаева, молча, с винтовкой наперевес, почти строевым идёт к лесу. Блин, психическая атака, мать её.

– Жанна, что за фигня?

– Карлыгаш рванула.

– Да...
– у меня нет слов. Начинаю палить по деревьям. Дура! Вот дура! Ну куда!? Убьют же!

Карлыгаш, не вскидывая винтовку к плечу, делает очередь. Три патрона. Ещё раз. Или она профессионал или, что скорее, у неё винтовка на три с отсечкой выставлена. Со стороны леса две вспышки. В разных местах. А я-то думал, он там один. Быстро прикладываюсь и успеваю заметить сначала одного стрелка, потом сразу же второго. Обоих нет. А Карлыгаш лупит по три патрона в сторону леса. Там тишина.

Кладу Ремингтон, беру Фал. Выхожу из-за машины. Пора останавливать эту Анку-пулемётчицу.

Вспышка со стороны пулемётного расчёта. Надо же, а я думал, там все. Нет, тяжело без поддержки. Снимаю гранату и швыряю её в сторону 'Пилы Гитлера'. Потом пускаю туда же длинную очередь. Взрыв, прямо на пулемёт падает дерево. Надеюсь, чисто. Вот теперь к Карлыгаш. Только где она?

Девушка лежит в дорожной колее, видна лишь одна нога в чёрном ботинке. Чёрт! Камок на её груди залит кровью. Прямо в сердце. Почему же бронник-то не надела? Я одновременно злюсь на подставившуюся дуру, чувствую к ней жалость, а также стыд. Не довёз. Ещё до людей-то не дошли, а уже потери. Со зверями было проще.

Я сажусь на землю и дрожащей рукой достаю сигареты. А ведь в провале не курил. Со здешним воздухом совсем не хотелось. И нА тебе! На глаза наворачиваются слёзы. Мне приходилось терять друзей в бою, но там были серьёзные мужики, почти профессионалы, а эта... Я с ней почти не общался. И всё равно до безумия жаль.

– Гена, не плачь, - Роза кладёт мне руки на плечи.
– Она сама виновата.

– Блин, какая разница! Я обещал вас до дома довести. А её не довёз!

Подходит Фарида, садится передо мной на колени и, вдруг, взяв моё лицо в свои мягкие ладошки, начинает языком слизывать с моих щёк слёзы. Я обалдело смотрю на неё, но ничего не вижу, язык дёргает ресницы. Чертовски приятное ощущение. Плакать уже не получается. Нервы отпускают, а тело, скажем так, местами напрягается. Так...