– Они остались там, – как-то странно ответил старшина.

Я на миг задумался:

– Вы хотите сказать, что их бросили? – спросил я.

– Мы не бросили их, мы… разделились, – так же не совсем понятно ответил старшина.

– Они нас прикрывали, – хрипло выдохнул раненый, над ним как раз склонился подбежавший док.

– Понятно, пусть погибнет другой, главное, чтобы я выжил. Так? – криво усмехнувшись, спросил я.

Позади меня послышался глухой недовольной ропот моих напарников. На месте тех бедолаг, что остались с индейцами, мог оказаться кто-то из них.

– Пойду, посмотрю, что там с индейцами, – сказал я, с презрением глянув на старшину. В ответе за оставленных охотников был именно он, так что я ему не завидую, от каравана уже слышался ропот и крики женщин, не увидевших своих мужчин.

Отойдя в сторону, я помахал своим, чтобы успокоить жен и показать, что цел. Подойдя к Чернышу, я запрыгнул в седло и, тронув поводья, послал коня вперёд на холм, где остался один Догберри, поглядывавший в сторону ускакавших индейцев.

– Тихо? – спросил я у него.

– Пока да, там одна из лошадей ранена, ржёт, добить нужно, – ответил он, не прекращая жевать свой табак.

– Поеду, посмотрю, – сказал я и, стегнув коня, поскакал рысью к телам индейцев и лошадей.

Быстрый осмотр показал, что убито три из четырёх лошадей. Четвертая, раненная в грудь, доживала последние мгновения. Поглядев в её обезумевшие от боли и страха глаза, я достал из кобуры «кольт» и выстрелил ей в ухо, прерывая мучения.

Обойдя тела шести индейцев, лежащих то тут, то там, я осмотрел их. Двое были ранены, и ранены довольно серьёзно. Осмотрев их, понял, что это ещё совсем мальчишки – лет по семнадцать. Постояв несколько секунд в задумчивости, я достал из боковой сумки бинты и занялся перевязками.

Бросать их просто так я не хотел, да и планы на их счёт у меня были немалые, так что перевязкой я занялся со всей серьезностью.

Послышался стук копыт, и ко мне подъехал Тревис.

– Зачем тебе это? – спросил он у меня. В его голосе одобрения я не заметил.

– Как ты собираешься вызволять наших выживших? А они наверняка есть! – поинтересовался я в ответ.

Прочистив горло, Тревис сказал:

– Я пришлю людей в помощь.

– Хорошо, – кивнул я.

– Ты как-то странно к ним относишься, – несколько задумчиво сказал Бак, когда я закончил.

– В смысле? – не понял я, вытирая руки.

– В тебе нет злости, – ответил он.

– А чего мне на них злиться? – несколько недоуменно спросил я.

– Ну, они же индейцы, краснокожие, – несколько озадаченно произнес Бак.

– Ну и что? Я это как-то не понимаю, если у человека другой цвет кожи, то всё, он изгой? Да вы расист, батенька, – насмешливо прищурившись, сказал я.

– Да я не об этом… – начал, было, Бак, но я его перебил.

– Давай расставим все точки над i. К индейцам я отношусь несколько по-другому, чем вы, это так, да. Но только потому, что знаю, что их ждёт. Знаешь, Бак, честно скажу. Если они объявят крестовый поход против захватчиков их земель, то я пойду к ним добровольцем. Они в своём праве, это их земли, и захватчиков нужно уничтожать, чтобы другим неповадно было.

Тревис слушал меня с таким видом, будто я закукарекал. Придя в себя, он сказал:

– Странный ты.

Ещё раз вздохнув, он развернул коня и поскакал к каравану.

– Вот и поговорили, – тоже вздохнув, прошептал я. «Хоть свою точку зрения высказал».

Обоих раненых поместили в мой фургон. Жены не показывали, что недовольны, но их чувства я прекрасно видел.

После долгих споров решили остаться тут на пару дней, чтобы определиться, что стало с другими охотниками. Вдруг они сами вернутся. С каждым пройденным часом настроение переселенцев ухудшалось, было понятно, что никто уже не вернётся.

Приподняв голову одного из индейцев, того, кто первым пришёл в себя, я аккуратно стал поить его. Сам знал, как хочется пить после потери крови. Когда пришёл в себя второй, тот, что со сломанной ногой, я спросил у них:

– Английский кто-нибудь знает?

Они молчали, только внимательно оглядывались своими блестящими глазами.

– Что произошло? Почему вы напали на переселенцев? – спросил я.

Однако на мои вопросы они не отвечали, видимо, действительно не знали язык.

– Узнал что-нибудь? – спросил меня Бак, когда я покинул фургон и мыл руки. Мне на них лила воду из кувшина Агнесса.

– Молчат, – коротко ответил я, рассматривая собрание у фургона старшины. – Что происходит? – я кивком указал на толпу.

– Переизбирают нового старшину. Многие недовольны его действиями.

– Понятно. Хочу проехать вокруг лагеря.

– Зачем? Это опасно, вряд ли индейцы уехали далеко.

– Спасибо, что ты заботишься о моей безопасности, но я сам решу, что мне и как делать, – спокойно улыбнулся я, чтобы не обидеть Бака. Взяв протянутое полотенце, стал тщательно вытираться.