— В библиотеку ходить надо, — ответил Сержант, поправляя униформу. — Вызывай лабораторию. Да смотри, чтоб никто его не гладил. Опасность седьмой степени.

— Да ну? — офицер озабоченно покачал головой, видимо впечатлила седьмая степень.

Он скрылся в «дежурке», а через минуту появился вновь.

— Вас к шефу.

Мы с напарником одновременно кивнули и бодро поплелись к главному модулю базы.

— Так, так, — шеф местного отделения «чистильщиков» с любопытством уставился на меня. — Седьмая степень, значит?

Он побарабанил пальцами по столешнице и медленно встал. Походив по кабинету взад-вперед, он остановился напротив меня и заглянул в глаза. Ростом начальник не вышел. Телосложением тоже. Но, как все невысокие люди, держал спину максимально прямо и производил достаточно приличное впечатление. Остатки волос на его маленькой голове были тщательно расчесаны на пробор, а колючие серые глаза сверлили меня миниатюрными буравчиками.

— Ты, значит, и есть Сэм-Попрыгун? — ответа ему, похоже, не требовалось.

— Если угодно… — кивнул я.

— И к нам, значит, ненадолго…

— Значит, — подтвердил я, искренне надеясь на это в душе.

— Ну что ж, помощь и от новичка — помощь. К вечеру прибудет еще одна бригада, вот только что сообщили из штаба. Черт знает кто такие, но припишем тебя к ней. А пока, значит, заканчивайте с этими песчаными гадами. Надеюсь, справитесь? — вопрос он адресовал Сержанту.

— Да мы вроде бы… — попытался возразить я, но, взглянув на Сержанта, осекся.

Он, очевидно, понимал в происходящем больше, чем я, потому что только молча отдал честь и повернувшись «кругом», направился к выходу. Я последовал его примеру, чувствуя себя немного неловко под пронзительным взглядом начальника. У самой двери я задержался и не по уставу обратился к шефу:

— Вы мне не доверяете?

— Честно говоря, нет. Слишком ты похож на неоформа, — это слово он выговорил, на секунду сморщившись, будто лизнул лимон, — а у нас на них, сам понимаешь, почти аллергия. Но с другой стороны, им всем до тебя ой как далеко, да и пока ты на нашей стороне… — он закончил фразу неопределенным жестом.

Я кивнул и вышел в коридор, ведущий к арсеналу базы. Все знали обо мне, как им казалось, все. Популярность действительно не слабая. Как бы и мне самому разобраться в сути явления под названием Сэм, шпион его величества императора Прайма.

— Что значит «заканчивайте»? Мы же разобрались в этом вопросе? — догнав напарника, спросил я.

— Принцип грибницы.

— Чего?

— Они как грибы: никогда не гнездятся по одному или по два. Когда мы находим нечто подобное этой пыльной квартирке — прочесываем весь квартал.

— Понятно, — я остановился перед дверью в арсенал на полшага позади Сержанта. — Можно еще вопрос?

— Разрешаю, — усмехнувшись, отозвался напарник.

— Не слишком ли вы подкованы в необиологии для сержанта Национальной гвардии?

Рука Сержанта, набирающая код на дверном замке, заметно дрогнула. Он чертыхнулся, нажал «сброс» и принялся вводить код заново. При этом он косился на меня, как на дыру в стенке ядерного реактора.

Дверь распахнулась, и мы погрузились в полумагическое действо: выбор оружия.

Ученый-сержант выбрал из всего великолепия пару кинетических автоматов, плазмоножи и два допотопных пороховых револьвера.

— Не арсенал, а музей какой-то, — вырвалось у меня.

— Эти два экспоната имеют сорок пятый калибр, если тебе это о чем-то говорит.

Я скромно пожал плечами:

— Большой, наверное.

— В щепки разнесет что угодно, только попади.

— Мы на магов охотиться будем или на шифоньеры?

— Подожди, юморист, доведется встретиться с каким-нибудь Духом Песка — разучишься смеяться в момент…

Машина взметнула в блеклое небо тучу пыли и, поднявшись на стандартные пятнадцать метров, рванула в обратный путь, к пограничью нормозоны. К дому песчаных магов. Через пару минут я почувствовал, что засыпаю и, мысленно извинившись перед напарником за дезертирство, отдался во власть Морфея.

«Жарко. Лето, конечно, этим и отличается от прочих времен года, но слишком уж жарко. Кожа раскалилась. Кажется, что брызни водой, и влага отскочит от лица, как от раскаленного утюга. А ну-ка, попробуем. Нет. Веер мельчайших брызг из пульверизатора, искрясь, оседает на горячей коже, принося недолгое облегчение. Идущий впереди недовольно оглядывается. Он прав. Воды мало, а идти еще очень долго. Песок, как всепроникающий джинн, набивается под плотную шнуровку ботинок, стирая в кровь и без того зудящие ноги. Рубаха уже не трепещет в слабых порывах обжигающего ветерка. Ветер не исчез, просто ткань пропиталась потом и, высохнув, превратилась в подобие черепашьего панциря. Стоун с тоской вспоминает вечный дождь постылых джунглей. Сейчас он не смог бы взмокнуть при всем желании. Организм напрочь отказывается от этого вида терморегуляции. Вода, попавшая несколько секунд назад на гладко выбритое лицо, вступает в реакцию с высохшей солью. Очень жгучая комбинация.