Димитрий спокойно подошел к лежащей на траве девушке; открыл глаз, посмотрел на зрачок. В порядке. Спит. Затем осмотрел побоище. А неплохо девка устроила. Он был прав, взяв, на всякий случай, эту свою цацку… Пацаны уже ни на что не пригодны.

— Уррроды! — рявкнул он. — В машину и отправляйтесь к какому-нибудь врачу, чтобы вас полечил…

Те с громадным трудом поднимались; хромая, направились в сторону дороги. Девушка была легкой, Димитрий без труда смог перекинуть ее через плечо и занести в автомобиль.

Станислава сразу же заметила, как только вошла в класс.

— Где Моника? — удивленно спросила она.

Ей ответил масляный взгляд пятнадцати пар глаз. Коротко постриженная брюнетка огляделась по сторонам.

— Ее нет, — беспомощно заметила она. — Может, проспала…

Преподаватель ничего не сказала, но почувствовала в сердце болезненный укол. Предчувствия практически никогда ее не обманывали. В этот день она была ужасно рассеянной. Ученицы тут же почувствовали это, и даже попытались по-своему этим воспользоваться. Станислава выловила перешептывания. Лицо учительницы тут же стало серьезным.

— Скучно? — глянула она на подопечных. — Тогда сделайте-ка эти вот упражнения.

На перемене она вынула из кармана мобильный телефон и позвонила. Только номер Моники не отвечал. У Катаржины по пятницам был только один урок, приходила она к одиннадцати.

— Наша принцесса куда-то пропала, — сообщила ей старшая кузина прямо у школьных дверей.

— Черт! — тут же обеспокоилась бывшая агент Бюро. — По телефону связаться пробовала?

— Естественно. И как раз потому это меня так и беспокоит…

Какое-то время они молчали.

— Вообще-то говоря, мы даже и не знаем, где она живет, — тяжело вздохнула алхимичка. — Она как-то упомянула, что ушла из детского дома…

— Не могла же она уехать в никуда…

— Хмм. А мне кажется, что она устроилась где-то неподалеку от луга на Злоцене; в последний раз пришла в школу с сеткой моркови… А ты обратила внимание на ее запах?

— Запах? — вытаращила глаза Катаржина.

— От нее пахло дымом. Метров на десять… Это может означать, что она живет в курной избе или спит, скажем, в лесу, возле костра…

Младшая кузина задумалась.

— Не может быть, моя дорогая. Сейчас, в ноябре? Это абсурд… Кроме того, проживание в лесу влияет на внешний вид… А она все так же ходит чистенькая и опрятная.

На лице кузины появилось выражение деланого сожаления.

— Чистота, моя дорогая, это, прежде всего, состояние разума. Если кто-то желает, всегда может найти достаточно воды, чтобы умыться или помыться… Наши бездомные ходят, воняя словно хлев вовсе не потому, что не в состоянии поддерживать чистоту. Им просто не хочется, эту потребность они утратили… Как и в деревне. Вода в колодце, а ноги мыли только на святого Яна…

— Ну почему она ничего не сказала, — прервала ее рассуждения Катаржина. — Без всяких проблем ей можно было бы выделить место в твоей квартире…

— Возможно, она не любит просить о чем-либо? Наша ошибка в том, что мы не предложили…

— Господи, ночью было так холодно, если спала в лесу, то могла умереть от переохлаждения организма…

Станислава только рукой махнула.

— Не преувеличивай. Если прожить столько времени, сколько она, то ей известны сотни методов выживания в ночном холоде. На Кресах как-то раз зимой я спала в чистом поле, накрывшись только кожухом.

— А вдруг бы у нее случилось воспаление аппендицита…

— А мобилка на что?

— А если та разрядилась? Так, берем отгулы и в дорогу.

Через десять минут они ехали в такси. Вышли на краю луга. Дул ветер, в любой момент мог хлынуть дождь. Лошадей сегодня на пастбище не выводили.

— Ого! — буркнула Станислава, глядя на кружащих у ограды «Телефонии» птиц.

— Что случилось?

— Вороны, питаются падалью…

— И не думай о таком!

Луг они пересекли быстро. Тропа сворачивала возле ручья. С другой стороны, за зарослями тростников, уже была видна роща. Мостик, казалось, вот-вот развалится, но женщины перешли. Приличная площадь мятой травы. Катаржина остановила кузину жестом и начала исследовать отпечатавшиеся в почве следы.

— Кто-то пытался все это замаскировать, — сообщила она наконец, — но тут была страшная драка… — Носком сапога она отвернула комок земли, открыв пятно. — Кровь. Много крови.

— Думаешь… — вдруг Станислава наклонилась и подняла медальон на разорванной цепочке..

Теперь у них не было ни малейших сомнений. Через минуту обнаружили домик-шалаш.

— А неплохо малая устроилась, — признала бывшая сотрудница Бюро. — Только какая-то скотина выследила ее…

— Ее убили?…

— Похоже, она здорово сопротивлялась, — Катаржина осторожно подняла странного вида гильзу. — Это от ружья, стреляющего усыпляющими стрелками, — пояснила она, видя изумление Стаси. — Кто-то выстрелил в нее такой штукой. Похоже, у нее врожденная устойчивость, до того, как наркотик начал действовать, Моника успела его здорово избить.