– Нет, просто… устал, в голове не укладывается, через все это придется опять…

– Говорю же, учтем ошибки. Например, выяснили, что можем оседлать дракона, а значит – не надо спускаться в подземелье, можно прямо здесь подкараулить дракона, летают не так уж редко, привлечь внимание, в общем, по тому же плану.

– Что это? – Камалия указывает на меч Эгорда. – Что на острие?

Кончик клинка в необычной крови, густой и синей, сочно блестит.

– Кровь Клессы, – отвечает Эгорд. – Выставил меч вперед за пару секунд до удара. Видимо, поцарапал ему хвост.

– Приставучая, – замечает Тиморис. – Столько демонов порубил, а она как припаялась…

Камалия смотрит на синюю кровь очень странно.

– А что? – с трепетом спрашивает Тиморис, блики в глазах оживают.

– Знаю заклинание… – подавленно начинает Камалия. – Оно может помочь…

Эгорд и Тиморис внимательно смотрят на жрицу, Камалия продолжает еще мрачнее:

– Оно превратит нас в материю, из которой сделаны мысли, перенесет сквозь пространство и время в разум Клессы.

– Ого!.. Мы что… можем стать мыслями и попасть в голову этого уродца?

– Да. Нужна лишь кровь того, в чьи мысли хотим проникнуть.

– Ха, так это ж халява! – Тиморис подпрыгивает, задорно взмахивает кулаком, физиономия светится щенячьей радостью. Смотрит на совсем уж поникшую Камалию, осекается. – А чего такая грустная?

– Это заклинание Темного Ордена. – Жрица чуть не плачет. – Моя честь будет запятнана!

– И что? Подумаешь, главное…

Эгорд наступает Тиморису на ногу, тот резко умолкает, глаза на лоб, губы беззвучно складываются в слова не для ушей жрицы.

– Камалия. – Воин-маг берет женщину за руку. – Это заклинание значительно облегчит нашу задачу, сэкономит уйму сил и времени, спасет тысячи жизней. Но послушай, Камалия… – Эгорд обнимает жрицу, в остекленевших глазах женщины дрожит что-то очень горькое. – Если откажешься, никто не осудит. Слышишь? Просто попытаемся снова, накопим силы, пробьемся в крепость, все получится.

Камалия отворачивается к стене, долгое молчание и ни единого движения, Эгорд смотрит на лучистый камень, заряд света заканчивается, поверхность тускнеет…

Через какое-то время к разглядыванию блекнущего камня присоединяется Камалия.

– Что ж… Придется ненадолго стать темным магом. – Жрица вытирает влажную дорожку слезы. – От нас зависят судьбы тысяч людей, не время думать о себе. Но за этот поступок я отвечу. А пока…

Камалия готовит три порции чернил – из крови Клессы, своей крови и смесь обеих кровей. Пальцы рисуют на стенах остроугольные знаки. Находит в песке несколько булыжников, выкладывает широким кругом, вскоре камни венчают похожие символы. В центр кладет камень, что заменял костер, почти остывший, мерцает как уголек, жрица украшает его крупным грозным знаком, кровь Клессы переливается, словно живой слизень.

– Спасибо, Эгорд, – шепчет Камалия, моет руки в облаке ледяных крошек, что текут из ладони воина-мага. – Без тебя бы не решилась, а это нужно.

– Не вини себя. Виноват Зарах, Клесса, я, но никак не ты.

– Нельзя себя оправдывать. Иначе привыкну, начну прощать себя за каждый проступок, встану на путь демона. Меня ждет кара за содеянное, но сейчас надо спешить.

– Хорошо.

Эгорд находит Тимориса за углом, у ледяной двери, тот переминается с ноги на ногу, посвистывает.

– Куда пропал? – Воин-маг тянет спутника за плечо. – Пошли.

– А? – Тиморис поворачивает голову резко, будто замечает лишь сейчас. – Уже закончили? Быстро…

– Да, идем. – Взгляд Эгорда становится подозрительным. – Погоди, ты о чем? Что закончили?

– Ну-у… – Тиморис опускает глаза, рука чешет затылок, потирает нос. – Вам же надо было это… уединиться… А че, я ж понимаю, ну-у… это самое…

Эгорд вздыхает, качает головой.

– Кто о чем, а ты о своем. Пошли уже…

Троица встает в круг, между внешним кольцом камней и центральным камнем.

Жрица вздергивает руки, пальцы хищно сгибаются, с губ срываются непривычно резкие рычащие интонации, глаза наливаются злостью, в движениях что-то пугающее, плотоядное, Тиморис цепенеет от ужаса.

Символы на стенах и камнях загораются сиренью, сливаются в вихрь. Люди превращаются в нечто светящееся, формы сохраняются, но вместо плоти – синие звезды разных размеров, от горошинки до яблока.

Глаза медленно заливает белизна.

Она приобретает очертания, местами наливается прозрачной волнистой лазурью, но не исчезает. В какой-то момент до Эгорда доходит: и не исчезнет, потому что это – снег и лед.