Шрифт:
– Было бы нечестно по отношению к вам и вашей леди жениться прямо сейчас, - согласился Мордион.
Ему пришлось важно погладить бороду, чтобы скрыть, как его губы пытаются растянуться в улыбке. Хотел бы он рассказать об этом Энн!
– Ввиду серьезности того, что я здесь вижу, я бы советовал вам отложить свадьбу по крайней мере на год.
Амбитас вытянул обе руки и вцепился влажными ладонями в запястье Мордиона.
– Год! – восторженно воскликнул он. – Как долго ждать! Мой дорогой маг, как я могу тебя вознаградить за столь профессиональный совет? Назови любой дар, какой желаешь.
– Мне ничего не надо. Но мой юный помощник хочет учиться на рыцаря. Если ваше величество…
– Согласен! – воскликнул Амбитас. – Я немедленно отдам Бедеферу приказ на этот счет.
Мордион поклонился и практически спасся бегством из жаркой королевской спальни. Некоторое время он сражался с рвущимся из него смехом. Остатки приличия говорили ему, что не следует смеяться над королем. Кроме того, он должен найти Чела и передать ему хорошие новости. Но вскоре Мордион уже не мог идти, поскольку его начало шатать. В итоге ему пришлось упасть на первый же пустой лестничный пролет, до которого он смог добрался, и сев на каменных ступенях, он почти взвыл от смеха. Ему казалось, что никогда в жизни смех не доставлял ему столько удовольствия.
– 4-
Моргана Ла Трей стояла в найденной ею комнате в башне, которую она приберегала для себя. Оккультные символы, нарисованные на стенах, мерцали в свете окружавших ее черных свечей. Миска с углем дымилась в центре комнаты, наполняя ее дымом и запахом горящей крови.
– Баннус! – позвала Ла Трей. – Явись мне. Баннус, я велю тебе явиться!
Она ждала в удушающем дыме, распространявшемся из миски.
– Я приказываю тебе, Баннус! – произнесла она в третий раз.
Позади дыма возникла яркость – яркость, которая была очень чистой и белой, но отбрасывала тусклое красное свечение на своды потолка. Красноту, похоже, вызывала алая ткань, покрывавшая большую плоскую чашу, парящую позади дыма.
Моргана Ла Трей победоносно улыбнулась. Она сделала это!
Сияющие ароматы майских цветов и лесных колокольчиков поглотили дым и смрад. Под красной тканью четко просматривался замысловатый узор на чаше, ослепляя своей красотой. Заговорил голос – слишком низкий для женщины и слишком высокий для мужчины, и столь же прекрасный как чаша:
– Зачем ты призываешь меня, Моргана Ла Трей?