— Я сожалею, — прошептал айЭм.

— О чем.

— О твоей потере.

— Так было предопределено. Звездами.

Мужчина буднично пожал плечами, но его выдал сорвавшийся голос.

Прежде чем айЭм успел сказать что-то еще, с’Экс подался вперед:

— Давай проясним: я без колебаний сделаю то, что нужно, чтобы вернуть твоего брата домой и передать его тело для цели, ради которой он был рожден.

— Ты это уже говорил. — айЭм тоже наклонился вперед, не отводя глаз. — И давай начистоту, ты же не веришь в эту астрологическую туфту, так ведь?

— Таков наш путь.

— И это значит, что он верный?

— Ты — еретик. Ты и твой брат.

— Позволь спросить кое-что. Ты слышал крик малышки? Когда они убивали твоего ребенка, ты…

Нападение было внезапным, палач бросился на него с такой силой, что его кресло отлетело назад, и они оказались на полу, с’Экс, сотрясаемый яростью, оседлал айЭма.

— Мне следует убить тебя, — прорычал мужчина.

— Вымести на мне свою злость, если хочешь, — айЭм крикнул в ответ. — Но будь честен, по крайней мере, с собой. Ты уже не так гордишься своей должностью. Ведь так?

с’Экс оттолкнулся от него, приземляясь на задницу. Уткнувшись лицом в ладони, он тяжело задышал, будто пытался взять себя в руки… безуспешно.

— Я больше не стану вам помогать, — хрипло сказал палач. — Долг должен быть исполнен.

айЭм сел с мыслью, что созвездие, под которым был рожден его брат, было подобно болезни, этого не просили, его врезали в жизнь, и тикающая бомба только ждала момента, чтобы взорваться.

Детонация Трэза была установлена очень давно. И она не будет отложена ни на мгновение.

Не в первый раз айЭм пожалел, что не родился раньше Трэза. Уж лучше ему быть проклятым, обреченным нести эту ношу. Не то, чтобы он хотел быть заточенным в тюрьму на всю свою жизнь, с единственным способом времяпровождения — периодическими попытками сделать ребенка наследнице престола — но он отличался от Трэза.

Или, может, он обманывал себя.

Что он знал наверняка? Он пойдет на что угодно, чтобы спасти своего брата.

И он был готов на всяческие изощрения.

***

Когда Трэз вернулся в приватную комнату, Рейдж уже очнулся от комы, транса, сна или что там было. И хотя вербальная диарея Ви капитально защемила Трэзу яйца, он, будучи владельцем клуба и главным зачинщиком, чувствовал себя обязанным убедиться в том, что с Братом все в порядке.

— Как у нас дела? — спросил он, вновь заходя в помещение.

Голливуд медленно сел, и было очевидно, что он пытался состыковаться с реальностью и вернуться из глубин своего сознания, далеких от клуба.

— Хэй, Спящая красавица, — пробормотал Ви, достав самокрутку с зажигалкой. — Вернулся?

— Здесь нельзя курить, — сказал Трэз.

Вишес приподнял бровь.

— И что ты сделаешь? Выгонишь меня?

— Не хочу, чтобы клуб прикрыли в первую же ночь.

— У тебя есть проблемы поважнее Колдвелловского Общественного Здравооохранения.

Шел бы ты, Ви, подумал Трэз.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он у Рейджа. — У меня в наличие много всего, не содержащего алкоголя.

— Да нет, я в норме. — Брат потер лицо и потом оглянулся. — Значит, ты связан с Избранной, да…

— У меня даже еда есть, если хочешь…

— Да ладно тебе, приятель. — Рейдж покачал головой. — Ты только что пытался увести из-под носа мой завтрак.

Трэз посмотрел на часы.

— На самом деле, это было час назад.

— Да плевать… в чем проблема? Почему вы не вместе?

— Ты все еще бледноват.

— Ладно, как скажешь. Играешь в молчанку, твое дело.

Неловкое. Молчание.

О-М-Б, лучшая, мать его, ночка, подумал Трэз. Что дальше, на Колдвелл свалится метеорит?

Нет, скорее всего, только на его клуб.

— Итааак… Я забираю наркотики, — сказал Ви, прикарманивая целлофановые мешочки. — Появятся еще…

Третья за ночь вспышка в комнате была достаточно яркой, чтобы ослепить, и Трэз накрыл лицо рукой, принимая оборонительную стойку.

— Мать его! — ругнулся один из Братьев.

Бомба? Возмездие за убийцу?

Новая проводка накрылась капитальным медным тазом?