Шрифт:
Но она снова открыла глаза. Она все еще была с ним.
Слезы текли все быстрее, и ему хотелось сосредоточиться еще сильнее, чтобы попытаться проникнуть в ее сознание, но он не мог. Он был, как выжатый лимон, и слишком эмоционален, убит горем. И он каким-то образом все равно понимал, чего она хочет, так или иначе.
— Ты не хочешь, чтобы они видели тебя в таком состоянии.
Моргнула.
— Ты любишь их и хочешь, чтобы они знали, что ты будешь по ним скучать.
Моргнула два раза.
— Ты хочешь, чтобы я попрощался с ними от твоего имени.
Два раза.
— Хорошо, моя королева.
Затем последовала странная пауза.
Позже, когда он c одержимостью будет вспоминать, что произошло в это мгновение, каждый час, каждый нюанс трагедии, произошедшей в комнате… кто находился в ней, каждое изменение на ее лице и каждое слово, что он сказал… он останавливался на этом самом моменте. Он словно смотрел в дуло пистолета перед выстрелом в упор.
— Я люблю тебя, — сказал Трэз. — И всегда буду.
Он нежно погладил ее лицо, молясь, чтобы она могла чувствовать его прикосновения. Он не знал, так это или нет, ее кожа становилась тревожного серого тяжелого цвета.
Поменяв руку, и теперь держа ее правой, левой он похлопал в воздухе, словно ища…
айЭм, как всегда, был рядом, он с силой схватил его ладонь, поддерживая его.
Он не собирался делать это без поддержки родного брата.
— Хорошо, — произнес Трэз, — Мы готовы.
Мэнни подошел к капельнице, держа в руке шприц с какой-то жидкостью.
— Сначала инъекция седативного препарата.
Трэз подался вперед на стуле, который кто-то подвинул ему. Наклонившись близко-близко к ее уху, он сказал:
— Я буду любить тебя вечно…
Он повторял слова, пока не сбился со счета. Он просто хотел, чтобы это было последнее, что она услышит.
— Последняя инъекция, — сказал кто-то. Может быть, это был Мэнни, а может быть, кто-то другой.
Трэз зашептал все быстрее и быстрее. И быстрее.
— Я буду любить тебя вечно любитьтебявечновечновечно…
Мгновенье спустя, он замолчал.
Не понял, когда точно.
Но ее уже не было.
Откинувшись на спинку стула, он смотрел в ее все еще открытые глаза. Такие же красивые, как всегда… вот только жизни в них уже не было.
Та волшебная искра, которая когда-то горела в них, погасла навсегда.
И ее душа, оставшаяся без жизнеспособного приюта, покинула ее.
Тишина и покой смерти были словно пустота, вакуум, черная дыра, засосавшая всех и все вокруг, и так сильно, что жизни других людей словно замерли, на мгновение парализованные огромной, заразительной мощью.
Трэз уткнулся лбом в смотровой стол и опустил обе руки, что поддерживали его — ее и его брата. Затем он обнял свою любовь, и взревел от столь сильного горя, что стекла взорвались по всей комнате, стеклянные двери шкафов повыпадали из рам, даже экраны компьютеров и медицинские люстры раскололись на сотни мелких осколков.
Он готовил себя к этому страшный моменту с тех самых пор, как нашел Селену у кладбища в Святилище, подсознательно пытаясь взять себя в руки, словно пробуя горе, как можно было бы проверить, горячая ли печная горелка, или насколько токсичен запах.
Реальность была хуже, чем он представлял себе в самых пессимистичных сценариях.
В действительности, он был просто еще одним осколком стекла в комнате.
Абсолютно разбит и не подлежал восстановлению.
Глава 69
Ну, теперь он знал, каково это — видеть собственными глазами, как дорогого тебе человека сбивает автомобиль на полной скорости… вот о чем думал айЭм, глядя на брата.
Эмоции Трэза заморозили клинику, воздух стал таким холодным, что дыхание паром выходило изо рта, и одежда ничуть не согревала. Подняв глаза, айЭм увидел, что все три врача также были в тяжелом состоянии. Мэнни потирал глаза пальцами, Элена достала платок из кармана своей униформы. Джейн терла лицо ладонями.
айЭм сел на колени и размял спину брата руками. Он не знал, раздражало ли это прикосновение или помогало — скорее, ни то, ни другое — его просто не заметили.
В конце концов, Трэз судорожно вздохнул и откинулся назад.
На расстоянии вытянутой руки стоял стол со стопкой бело-синих салфеток. айЭм взял одну и протянул ее брату.
Но Трэз даже не обратил на нее внимания.
Мужчина потер лицо ладонями и сделал несколько глубоких вдохов. Затем откинулся на спинку стула и уставился перед собой.