– Только где они, эти разумные пределы! – хохотнули в зале.

Верно – где эти пределы.

– Мы говорим о моральных ценностях, мы воплощаем различные социальные программы, судя по отчетам и вложенным средствам - весьма успешно, а между тем преступность достигла небывалых высот. Что самое страшное - именно подростковая, детская преступность. По статистике - каждая пятая девушка становится проституткой, более того - и это самое страшное - они сознательно идут, мечтают о подобной карьере, не видя ничего плохого в продаже тела за деньги. Юноши - так или иначе связывают свою деятельность с преступной средой - от уличных банд до наркосиндикатов. Средства массовой информации, кино, телевидение сделали преступников, гангстеров почти героями, эдакими Робин Гудами, полублагородными разбойниками. У каждого времени - свои герои. К сожалению, у нашего - такие. В этом, не в последнюю очередь, виноваты и вы - журналисты.

Надо же - он кинул им обвинение, а они сидят, улыбаются, словно услышав лестный комплимент.

– Включим телевизор, любой канал, в любое время, наугад - убийства, грабежи, разбой и разборки. Трупы, кровь. Откроем газету - то же самое. Мы смакуем насилие, а хорошие новости помещаем на последней странице. Нет рейтинга - нет места на первой полосе, забывая, что сами создали полосу такой.

– Что же вы предлагаете? В разрез с реальностью печатать слюнявые рассказы?

Общий смех.

– Что я предлагаю...

Он прав, этот шутник из зала.

Заполни хоть все страницы рецептами с портретами пухлых домохозяек - убийства не прекратятся. Разве самую малость. Требовалось изменить общество, саму суть, сломать хребет массовому сознанию.

Он не революционер. Все знают, чем кончались подобные ломки.

– Невозможно построить идеальное общество в отдельно взятой стране, как невозможна абсолютно счастливая семья среди общего несчастья, даже если это семья правителей. Особенно правителей. История учит - ни один из тех, кто все имел, не был счастлив. Возможно проклятия, которыми щедро осыпали их предков на пути к власти и богатству, достигают пятых, десятых колен праправнуков... впрочем, все это метафизика и меня мало касается.

– Так что вы предлагаете?

Долго молчал, набираясь сил. Сколько он провел подобных выступлений. Десятки, сотни. Сколько видел глаз. Сотни, тысячи. Порою насмешливые - что возьмешь с полоумного. Порою подозрительные - к чему ведет? Где подвох? Порою равнодушные... Но, встречались глаза, редко - одни на сотню, на тысячу. Огонек заинтересованности, лучина, слабая лампада... понимания. Ради этого взгляда, ради этих глаз, он проводил сотни встреч, и проведет тысячи, дабы одни глаза, один человек...

– Что я предлагаю. Я предлагаю тем, кто слышит и понимает меня, тем, у кого мои слова нашли отклик, кто думает так, или почти так. Тем, кому небезразлично собственное будущее, и самое главное - будущее детей. Кто хочет, чтобы его дочь выросла уважающей себя женщиной, а не преступницей, чтобы их сын не видел будущее в криминальной группировке, тем, у кого собственные идеи, чаяния созвучны моим идеям... вступайте к нам в...

– Секту!
– выкрикнул кто-то из зала, и общий гогот выразил мнение большинства.

– Не секту. Мы называем свое объединение - коммуна. Слово мне не очень нравится, за века оно дискредитировало себя, хотя в любом случае остается всего лишь словом. Главное не название - суть. А суть в том, что я уже сказал - свобода личности, свобода действий, интересов, свобода вероисповедания, но несвобода причинять зло другим. Не делай другому ничего, чего не сделал бы себе - вот основной принцип, именно основываясь на нем, мы станем жить и строить новое общество.

– Где, на необитаемом острове?

И снова смех - мнение зала.

И снова он помолчал.

– Нет, - Эммануил знал, как прозвучат его слова. Он долго думал, вынашивал, искал, взвешивал, сегодня, он, наконец, произнесет их вслух.
– Не на острове. Как я уже говорил - невозможна абсолютно счастливая семья среди всеобщей ненависти. Невозможно построить абсолютно гармоничное общество, среди царства порока, пусть и на необитаемом острове. Нельзя оборвать связи - останутся экономические отношения, родственники, наконец, останется остальной мир.

– Так что же вы предлагаете?

Третий раз прозвучал один и тот же вопрос. На третий положено отказываться, или отвечать.

– Я объявляю об учреждении фонда по сбору средств для организации строительства... космического корабля. Первого и единственного в своем роде...

Дальнейшие слова потонули в общем гуле. И было непонятно чего в нем больше - недоумения, подозрительности, насмешки, презрения...

***

В прежнее время люди жили в Ковчеге,