Его пессимизм был оправдан. Исключая самого Папу Джима, псионов пятого уровня среди африканцев не наблюдалось. Сопровождавшие хунганов бойцы в лучшем случае стояли на четвертом, – если же учесть, какой ужасной подготовкой они обладали, найти им иное применение сложно. Только охранники, не более. Они прекрасно справлялись с подавлением мятежей, боролись с многочисленными бандами, могли зачистить не особо глубокие Гнезда, но для местных тварей – на один зуб. Что касается самих хунганов…

Духи капризны. Это первое, что узнавал любой, начинавший изучать магию призыва. Самый первый урок, который стоил всех остальных. В любой момент дух мог бросить призвавшего и отправиться по своим делам – или просто наплевать на приказ и наброситься на «хозяина». Все их прекрасные боевые качества напрочь сметались истеричностью и непредсказуемостью. Кроме того, после давнего поединка с хунганом я связался с Покойником, который тщательно исследовал полученные данные и вскоре предложил изящный и простой способ разрыва связи между заклинателем и духом. В результате лишенные «якоря» в реальном мире призванные сущности в девяти случаях из десяти отправлялись домой, в ментал. Иными словами, в прямом столкновении духи мало чем могли помочь – в отличие, например, от шпионажа или удаленного поиска.

Впрочем, в любом правиле есть исключение, и одним из таких был Папа Джим. «Капризность» иноплановых сущностей не совсем корректный термин – правильнее говорить: они не понимают, чего от них хотят смертные. Пользуются совершенно иной, отличной от нашей, логикой, руководствуются иными ценностями. Люди, в свою очередь, не в состоянии понять причин поступков своих призванных союзников-слуг. Почти все. Кроме тех, кого называют «прирожденными» шаманами.

Их уникальность заключается в способности не только говорить с духами, но и понимать их, и доносить свою аргументацию. На своем, доступном только им языке – тоже неточный термин: скорее, это что-то вроде контролируемого слияния мыслей – они могли четко объяснить, чего хотят люди, при каких обстоятельствах и какую цену согласны заплатить. В свое время именно Покойник сумел объяснить Адскому Псу, что уничтожать тела людей не надо – иначе позднее не с кем будет играть, – и уговорил его смирять свои силы.

Я не прирожденный, хотя тени повинуются мне. Может быть, благодаря хорошим ментальным навыкам, я способен с легкостью говорить с этими безжалостными и кровожадными осколками людей. Впрочем, в отношении теней недостаточно просто уметь объяснить свою точку зрения – скорее, нужно заставить их принять ее. Силой заставить. Насколько мне известно, другие ментаты на такое не способны. Мне внезапно пришло в голову, что способность силой воли подчинять призраков открылась после Таймырской операции – почти тогда же, когда и умение читать мысли людей. Нет ли здесь связи с недавно обнаруженным «подарком» чужака в моей голове? Хотя не сообщалось ни об одном случае подчинения обитателей ментала тварями Гнезд.

Додумать мысль мне помешал подошедший Мийо. Паладин продолжал рассматривать африканцев, не отвлекаясь на наш разговор.

– Похоже, рассчитывать на африканцев не стоит. Разве что на первых десяти ярусах, да и то в качестве сопровождения.

– Думаю, вы излишне оптимистичны, господин Мийо. – Монах задумчиво покивал своим мыслям. – Тактика стай сведет на нет преимущество в численности – провалы могут отправить крупные группы на другие уровни. Возможно, действительно имеет смысл организовать нечто вроде промежуточных лагерей на каждом ярусе и поставить на охрану хунганов.

– На все ярусы не хватит.

– Пусть через один. Скажем, возле телепортов на верхние ярусы. Аскет, это ведь твоя идея?

– Да. Но я не учел, что стаи могут координировать свои действия.

– Раньше они никогда так не делали, – высказался Мийо. – И сейчас никто не видел, чтобы несколько стай действовали вместе.

– Думаю, лучше предусмотреть такую ситуацию заранее.

– А насколько это реально? – Монаху стало интересно. – Я слышал, ты нащупал связь с «высшим звеном» чужаков, но не рискнул проверять. У меня в отряде мало ментатов: я не хочу ими рисковать.

– Не знаю. Разум мощный, однако он слишком чужой. Мы соприкасались недолго, поэтому я не могу сказать, возможно ли в принципе понимание между нами. Это существо действует, руководствуясь слишком отличными от нас побуждениями – духов и то понять проще.

– Просто вам, месье Аскет, надо было немного подождать, посмотреть поглубже. Тогда сейчас мы лучше знали бы, что собой представляет наш враг.

– Возможно, позднее я так и сделаю. Меня смущают несколько погибших при попытке сканирования ментатов. Свидетели видели, как что-то изнутри разрушало их ауру, хотя щиты оставались целыми.

– И что же это может значить?

– Небрежность я отбрасываю: маги были опытными. Скорее всего, они пошли на слишком долгий контакт и не заметили, как чужак захватил контроль над их сознанием. Или осмелились на прямое противостояние, – тогда им просто не хватило сил.

– В любом случае ментатов такой силы среди чужаков не может быть много, иначе мы узнали бы о них намного раньше. Кажется, они не поднимаются на поверхность, так что яруса до десятого вполне можно использовать обычную схему зачистки, без всяких там укрепленных лагерей.

Паладин наконец оторвался от созерцания и обратился к нам:

– Я пойду поговорю с Папой Джимом, а вечером собираемся на совещание. Надо решить, какой участок Гнезда достанется каждому – подготовьте свои предложения.

До начала совещания мне тоже хотелось переговорить с Папой Джимом. Я раньше не встречался с этим хунганом – он вообще ни разу до сего дня не выбирался за пределы Черного континента. Папа пользовался репутацией сильного шамана и мудрого политика, но никто не отзывался о нем как о хорошем бойце. Вообще этот человек предпочитал занятия магией любому другому виду деятельности.