— Дакс? Дэв-хан? Вы ли это?!

— Как видишь! Обняли бы тебя, да руки заняты. Куда бы положить эти трупы?

— Не успели вернуться — и опять взялись за старое?

— Мы бы с радостью взялись за молодое, Сильг. Да вот, видишь ли, ведьм помоложе тут не нашлось!

— Сестрица, ты почему плачешь?

— Какая я тебе к дьяволу "сестрица", паршивец!

Гилберт неловко вытер глаза тыльной стороной запястья — ладони были изрезаны ради ритуала возвращения и всё еще сильно кровоточили. Обернувшись, он рассмотрел в темноте неслышно подошедшего мальчишку: копна каштановых волос, доставшихся от матери, под спутанной отросшей челкой — глаза отца. Переливаются всеми цветами радуги от любопытства, смотрят настороженно и жадно.

Понятно — увидел из окна своей комнаты огни только что потухшей пентаграммы — и явился, на крыльях детского бесстрашия. Смотрит на незнакомца, зачем-то прячущегося в тени лесной опушки, без тени испуга.

— Дяденька? — с недоумением переспросил мальчишка. Так не похож был этот красивый человек в черной одежде на деревенских парней. — А ты кто?

— Я? — откликнулся граф, набросив капюшон, низко надвинув на глаза. — Я просто странник. Помог добраться сюда своему старому другу.

Он наконец-то сумел овладеть ритуалом, с помощью которого в свое время вернул из иного мира Исвирт и всех убитых колдунов. Однако возвратить к жизни трех демонов оказалось гораздо труднее. Иризар не желал откликаться на призыв некроманта — поглотив душу своей создательницы, закрылся в непробиваемой скорлупе боли. Гилберт бился в отчаянии долгие четыре года, не желая сдаваться — но не в силах ничего поделать. Только лишь услышав слабый голос ведьмы, граф понял, как должен поступить. Благодаря ее призыву, звучавшему неустанно, исходящему из глубины сердца, он смог пробиться к почти потухшему сознанию демона — и как по путеводной нити привести к границам миров, где давно дожидались Дакс и Дэв-хан...

— "Сестрица"... — тихо повторил, усмехнувшись, граф. — И ты туда же... Точно как твой отец.

— Ты знаешь моего отца? — встрепенулся сын ведьмы с неподдельным восторгом.

Гилберт кивнул, просто указав на пару на вершине холма.

— Постой! — остановил он рванувшего к ним мальчишку. — Вот. Передай своей матери. Пусть сохранит...

Снял с руки перстень — в лунном свете заискрился камень, расколотый надвое, белая и черные половинки спаяны в единое целое — отдал, вложив в детскую ладошку.

С резаных ран всё еще лилась кровь — Гилберт вздрогнул, заметив темные капли, оставшиеся на руке мальчика. Дрожь пробежала по его телу, он не желал метить своей кровью ни в чем не повинного ребенка.

— Уходи! — глухим от боли голосом приказал он. Мальчишка мигом сорвался с места.

Гилберт давно понимал, ему нельзя оставаться в этом мире. Что он принес миру своим рождением? Только зло. Теперь, когда он выполнил свой долг — он отправится в иной мир, вместо похищенного оттуда демона. Некроманту вроде него там самое место. Гилберт уже бывал там, там не было ничего, что могло бы его испугать.

Наконец-то, впервые, кажется, за всю свою жизнь он был по-настоящему счастлив. Только слезы почему-то катились из глаз и никак не хотели остановиться. Он был спокоен за тех, кто был ему дорог, впереди их ждала светлая жизнь, полная любви и обычных житейских хлопот. Беспокоиться больше не о чем. Жалеть о прошедшем тоже не стоит, он расплатился за свои ошибки, как сумел. Только сердце почему-то разрывалось от боли — но и это скоро пройдет.

Резким движением руки он распахнул перед собой искрящийся проход. Вырвавшийся оттуда ветер вновь сорвал капюшон с головы, растрепал волосы. В лицо ударил неживой холод, он невольно вздрогнул... Но он скоро привыкнет и к этому холоду, как привык к неотступному чувству вины и к одиночеству.

Гилберт протянул руку...

В ушах раздался назойливый звон. Какое-то странное, давно забытое ощущение охватило всё его существо, позвало куда-то... Но граф отогнал наваждение — конечно, ему привиделось это, этого уже никогда не случится. Это иллюзия, простая человеческая слабость перед последним решительным шагом.

— Гилберт? — раздался за спиной знакомый голос. Этот голос он не забудет и в ином мире. — Гилберт, почему я... Как я оказалась здесь?

Адель была ошарашена внезапным перемещением из собственных покоев дворца — в темноту ночи, под сень шумящих деревьев.

Некромант неуверенно обернулся, взглянув коротко на ждущую ответа принцессу, сразу же отвел глаза.

— Кольцо моей матери... — произнес он. — Оно почему-то сработало не так, как обычно. Похоже, ты сама неосознанно пожелала явиться сюда.

— Не беспокойся, — добавил он ровно, и безжизненность голоса заставила сердце Адель сжаться от предчувствия. — Я сейчас же отправлю тебя назад.

— Нет! — вскрикнула она. — Я правда... Я правда хотела тебя увидеть.

— Зачем? — откликнулся граф. Могильно леденящий ветер рвал на нем одежду. Адель с ужасом видела за его спиной врата в иной мир. Голодные духи пытались дотянуться до развевающегося плаща, совсем близко, их призрачные жадные пасти скалились на каждое движение его рук, ловя запах капающей крови. — Прошло столько времени, и ты ни разу не позвала меня. Не захотела меня видеть. Это и был твой ответ. Я принял его, больше тебе ничего не нужно объяснять.