Шрифт:
– Что ты сказала?..
– То, что ты слышал. Я предупреждала тебя! Но ты… Ты обезумел! Ты еще никогда таким не был, а ведь я тебя знаю не первый год!
– Четыре года… – прошептал Максим. – Четыре года…
– Что?
– Мы знакомы четыре года… Но последний год мы были в ссоре…
– Из-за тебя!
Максим кивнул: конечно, из-за меня!
– Но как же ты могла забеременеть, если мы не встречались с тобою год?! – спросил он и ударил ладонями по рулю машины.
– А у Липчанских?!
Максим недоуменно посмотрел на Лену, но не успел ничего сказать, потому что сзади его автомобиля сердито засигналили: на светофоре давным-давно горел зеленый огонек. Проехав перекресток, Маковцев сбавил скорость и, обратив лицо в сторону подружки, спросил очень серьезно и заинтересованно:
– А что было у Липчанских?
Лена снова ни на шутку возмутилась:
– Ты, кажется, взялся за старое? За свои дурацкие шутки?! Или мой коктейль выбил у тебя из головы все-все, что было?!
– Может быть… А «все-все» – это что именно?
Когда Леночке Леденцовой не хватало слов, она действовала. Влепив привычно пощечину, она потребовала остановить машину и, как только Максим выполнил ее приказание, выскочила на тротуар.
– Не смей звонить и приходить ко мне! У нас с тобой все кончено!
– Все-все? – без тени иронии переспросил озадаченный Максим.
Это «все-все» окончательно взбесило Леночку.
– Кретин! В такую минуту ты продолжаешь издеваться?!
Не имея возможности закатить негодяю пощечину, разгневанная женщина огрела сумочкой его машину и побежала прочь.
– Ленок! Подожди! Я ничего не понимаю! Давай все выясним!
Но Леночка Леденцова летела вперед и, домчав до ближайшего угла, свернула на другую улицу.
– Интересно, какая муха ее укусила? – прошептал с легкой грустью в голосе бедняга Максим и медленно стал выруливать на автомагистраль.
Глава восьмая
Спустя восемь с половиной месяцев…
Молоденькая симпатичная медсестра Ксюша положила новорожденного мальчика на стол и начала разворачивать пеленки. Делая свою привычную работу, девушка улыбалась и ласково ворковала:
– Приве-ет!.. Как мы себя чувствуем?.. У нас не болит животик?
– Приве-ет! – ответил ей вдруг ребенок и тихо хихикнул, будто позвонил в серебряный колокольчик. – У меня все отлично!
Улыбка сползла с лица Ксюши, а на ее месте появилось выражение испуга.
– Боже, он разговаривает!
Освобожденное от пеленок дитя медленно стало воспарять над столом. Оно поднималось все выше и выше, а бедная медсестра стояла как соляной столб и безмолвно смотрела на весь этот ужас широко раскрытыми глазами.
Когда ребенок достиг потолка, Ксюша опомнилась.
– Эй… – крикнула она чуть слышно хриплым голосом. – Ты куда? Пожалуйста, вернись!
Ксюша встала на стул, но до ребенка не дотянулась и тогда перебралась со стула на стол. Сложила умоляюще у груди ладошки и, глядя на младенца как на икону, проговорила:
– Дорогой, вернись! Ну, что ты делаешь?!
И доброе дитя пожалело бедную девушку и медленно опустилось ей прямо в руки.
– Как ты меня напугал! – прошептала Ксюша, прижимая юного шалуна к своей груди и орошая его голенькое тельце горячими слезами. – Пожалуйста, не делай так больше, мой дорогой!
В этот момент в комнату вошел врач Сергей Иванович Чубик. Увидев медсестру на столе с ребенком в руках, он обомлел.
– Ксения Васильевна, что вы делаете?! Вы рехнулись!
Девушка смущенно пожала плечиками и с трудом выдавила из себя признание:
– Не знаю, Сергей Иванович… Может быть, и рехнулась… Он летал, а я его ловила…
– Что?!..
– Теперь он в безопасности! – поспешила заверить врача медсестра. И словно ища поддержки у ребенка, спросила его, склоняясь поближе к розовенькому личику: – Ведь это так, мой дорогой?..
Глава девятая
Вернувшись домой, Леночка Леденцова накормила ребенка и уложила его в постель. После чего вышла из детской в гостиную, села в глубокое кресло и приготовилась выслушать град советов и наставлений от своей матери Инны Юрьевны. Но Леночка приятно обманулась: щедрая на поучения Инна Юрьевна сегодня была почему-то лаконична как никогда.
– Еще раз прими мои поздравления, дорогая! – сказала она и, подойдя к дочери, поцеловала ее в лоб. – Малыш очарователен, он весь в тебя!