Майкл рассказал ей, что приехал в канун Рождества, но машина барахлила и он отвез ее механику в гавань, чтобы тот починил. Утром сюда его подвез один из соседей матери, и он ожидал, что уедет на отремонтированной машине, но требовалась еще одна деталь и еще один день на починку.

— Я должен был пойти домой по дороге, — сказал он, с сожалением глядя на свои шикарные черные туфли, покрытые грязью. — Эти туфли не предназначены для плохой дороги, но я вспомнил, как ты первый раз показывала мне дорогу в гавань, и мне захотелось снова пройтись здесь. Потом я вдруг увидел тебя прямо перед собой.

— Ты бы пришел в коттедж, если бы меня не увидел? — спросила она, чувствуя, что, возможно, было бы умнее побежать домой, переодеться в приличную одежду и ждать его визита.

— Не думаю. Я уже подумал об этом и решил, что у меня недостаточно смелости, чтобы встретиться с твоей бабушкой.

— Но почему же? Она на тебя не сердится, и она знает, что мы общаемся, — сказала Адель. — Я показала ей медальон позавчера вечером, и она не сказала ничего плохого на этот счет. И кстати, спасибо за медальон, он такой чудесный… но ты не должен был тратить на меня столько денег.

Она раздвинула воротник, чтобы показать ему, что она носит его.

— У меня тоже есть для тебя подарок, не такой шикарный, как твой, но я ждала, когда, ты вернешься в Оксфорд, чтобы послать его.

Он улыбнулся.

— Посмотри на себя! Ты такая красивая с розовыми щечками и в этой пушистой шапке.

Адель покраснела.

— По-моему, я больше похожа на пугало, — сказала она. — Почему ты всегда появляешься, когда я не готова?

— По-моему, великолепнее, чем сейчас, ты просто не можешь выглядеть, даже если бы потратила много часов на подготовку, — сказал он, глядя внимательно ей в глаза, так что ей пришлось опустить взгляд. — Ты же знаешь, что я безнадежно в тебя влюблен?

Адель услышала его слова, но подумала, что он шутит. Он не мог сказать это всерьез. Или мог?

И все же, когда она подняла глаза, было похоже, что он не шутил. Он смотрел на нее с такой нежностью, его полные губы, покрасневшие от ветра, были слегка приоткрыты, будто он, затаив дыхание, ждал ее ответа.

— Ты серьезно? — спросила она срывающимся голосом.

— Я никогда не был более серьезным, — сказал он и потянулся к ней. — Я сто раз пытался сказать себе, что я это просто придумал, но ничего не помогает.

И тогда он поцеловал ее, и их холодные губы потеплели от прикосновения, и чем крепче он прижимал ее к себе, тем становилось теплее. Адель забыла, что они на болотах, забыла о холоде, о хворосте в тележке и о том, что бабушка ждет, когда она вернется, Не имело значения ничего, кроме этого прекрасного чувства, которое охватило ее.

— Пойдем в замок, — прошептал он, взяв ее за руку и уводя по направлению к замку, прежде чем она успела ответить. — Мы укроемся там от ветра.

В замке ютились овцы, и Майкл рассмешил Адель, подбежав к ним, чтобы прогнать.

— Это нехорошо, — сказала она. — Это был их дом.

— Нет, не их, это наш дом, — сказал он, обнимая ее. — Ты привела меня сюда в первый день, когда мы встретились, и я разболтал всю эту ерунду про своих родителей. Ты помнишь?

Она кивнула. Она хорошо помнила, что чувствовала в этот день, он понравился ей, она доверяла ему, но все же боялась слишком много рассказывать о себе.

Она оглянулась вокруг себя, и ее охватило теплое чувство к этому старинному замку, где она в прошлом проводила так много времени. В его осыпающихся каменных стенах не было слышно стона ветра, и хотя небо над ним было таким же серым, как камень, в нем укрылись деревья, листочки которых зеленели. Это был рай для множества животных и птиц, а сейчас он стал раем и для нее с Майклом.

— Ты никогда не рассказывала мне своих секретов, — сказал он подчеркнуто, взяв ее за руку и отводя на поросшую травой скамью, чтобы сесть там. — Но ты наверняка можешь рассказать мне их сейчас, когда я сказал тебе, что люблю тебя?

Адель проигнорировала слова о секретах, ее больше волновала любовь.

— Ты не можешь говорить серьезно, Майкл, — сказала она, поворачиваясь к нему и обнимая его лицо ладонями. — Ты подумал, что об этом скажут твои родители?

— Да, и мне все равно, что они скажут. Этим летом мне будет двадцать один, я вступлю в ВВС и могу делать со своей жизнью то, что захочу. Я ничего им не должен.

— Нет, должен, — настаивала она. — Они твои родители, они содержали тебя, пока ты учился в школе и в Оксфорде. Если они порвут с тобой, ты не сможешь с этим примириться.

— Ты так думаешь? — поднял он брови. — Отец обо мне на самом деле не заботится — он швыряет мне деньги, но это просто его способ держать меня под контролем. Мама меня любит, но она никогда не думает о том, чего хочу я или что нужно мне, это просто «я, я, я» рядом с ней. Я должен ее поддерживать, я должен ее защищать, я должен себя демонстрировать ее умным мальчиком.