Доехали минут за пять, может чуть больше. Я сижу, головой во все стороны верчу, просто давно не была, а город изменился. Интересно. А князь осторожно так за талию придерживает. Смешной, я с лошади и на полном скаку не свалюсь, тем более, когда едем шагом.

Много повидала я на своем веку, а вот в хоромах царских еще бывать не приходилось. Подъехали мы к крытому резному крылечку, а по бокам его стражники стоят в красной форме. Строгие. В одну точку смотрят, словно и не живые вовсе. Потыкала одного пальцем в бок, проверяя. Может действительно статуя. Слегка нахмурился, но даже голову не повернул. Отстала от мужика, зачем напрасно мучить? Служба у них, похоже, такая.

А князь, видно, по привычке, схватил мою ладошку и от стражников вверх по ступеням повел. Идем по гульбищу, еле поспеваю, а сама по сторонам только и глазею.

Резные наличники, расписанные единорогами, львами, русалками потолки. Колонны, словно детские игрушки, шарами резными радуют.

Ольгред идет, встречные ему кланяются. Посмотрела на него с уважением. Это же надо, только приехал, а все уже поклоны бьют.

— Доложи царице, — как у себя дома, велел одному из стражников у очередного входа.

Попробовала вырвать руку, еще крепче сжал.

— Пусти, — говорю. Вокруг не души, а все равно неудобно. Словно запретное что-то делаю.

— Нет. Сбежишь еще, — ухмыляется.

— Куда же сбегу? Я же к царице сама идти хотела. — Правду говорят Зареченцы странный народ.

— Пожалуйте сюда, — вернувшись, стражник кланяется и соседнюю дверь открывает. — Сейчас владычица одеться изволят и выйдут.

Зашли мы в светелку, а тут красота такая, что глаза в разные стороны разбежаться норовят. Так хочется все рассмотреть.

Стены красной краской выкрашены, да золотыми и белыми цветами украшены. Стул для царицы стоит с пухлой вышитой подушечкой. Стол, накрытый золотой скатеркой с кисточками, да лавки ценными мехами укрытые. Красиво.

— Это еще что такое? — возмущенно сзади спрашивают. Повернулась. И правда царица предо мною. Или я перед ней?

Чин чином поклонилась. Вежливыми и с царицей и с деревенским людом нужно быть.

— Ольгред, что это такое?! — в ответ, даже не поздоровавшись, возмущается и перстом драгоценными камнями усеянным на наши руки показывает. — При живой невесте, какую-то девку, за руку держать?!

Обиделась, стала руку вырывать, чтобы уйти спокойно. Больше с царицей нам разговаривать не о чем. Пускай ищет свою дочку как знает.

— Вы царица мне не указ. А невесты, я что-то не вижу в палатах, — насмешливо так князь отвечает. Даже я вырываться перестала от удивления.

Это что же получается, у него невеста есть, а он меня за ухо таскает, да на лошади катает?! Подлец! Задохнулась от возмущения.

— Ты…

— А ты помолчи, пока взрослые разговаривают, — не дал и рта раскрыть князь.

Нормально?

С силой дернула руку вниз, маслом намазать не забыв. Та и выскользнула.

— Вы тут разбирайтесь, взрослые, — говорю, — а мне в детские игры играть надобно. Роды там кому принять или нечисть извести.

— А ну стой, — ничего себе, они бывают, согласны друг с другом.

— Не для того за тобой посылали, чтобы так просто отпустить, — надменно говорит царица. А сама к креслу своему идет. — Сразу видно ведьминское отр… силу, — в последний момент заменила неприятное слово. Села расправила юбку. — Что мать, что дочь все едино на чужих женихов зарятся.

Ой, кажется, мамуля у царицы жениха свела.

Деда своего я не знала. И отца тоже. Почему-то не заводятся в нашей семье мужчины. Все что говорили, мама с бабушкой, что не местные они. Интересно, насколько не местные. Может еще, и повидать получиться. Главное, чтобы они не узнали.

От любопытства даже обидеться забывала, на слова плохие.

— Что хотели-то от меня? — спрашиваю. А у самой мысли о том, как вернется мамка на зиму, так сразу пристану подробности выпытывать.

Царица помедлила с ответом, оценивающе меня рассматривая.

— Горе у меня. Дочка пропала.

— То же мне горе, нагуляется, вернется, — пожала плечами. Знаем мы таких пропадашек. Красивый молодец хвостом вильнул и они за ним.

— Уже месяц нету, — не обращая внимание на мои слова продолжила жаловаться царица. Почему-то это у нее получалось тоном ребенка, которому отказались купить третью конфету. — А следы возле Вященского болота обрываются. Думали, сгинула, но амулет кровный сказал жива.

— Ну, раз амулет сказал…

Не хочется мне к кровавой магии прибегать, много сил требует. А тут и так понятно, что от жениха нежеланного убежала царевна.