Снова кивнула.

— Вы, это, не серчайте, я как лучше хотела.

Вздохнула. Вот как ей объяснить, старой женщине, что непонятно откуда взявшиеся маги не могут быть лучше. А девочка, сидящая одна у постели умирающей от родов матери, как дальше будет жить? Только вижу сделала она это не со зла. По глупости.

Тихо затворилась дверь в сени. Ушла бабка. Оно и к лучшему. Сейчас не до разговоров мне.

— Все хорошо? — на лавку возле меня опустился князь.

— Да. К счастью.

— Кушать хочешь?

— Лучше посиди со мной рядом, — положила голову на плечо и как совсем недавно закрыла глаза, а открыла их уже на жарко пыхтевшей печи. В горнице никого не было, только с улицы доносился тоненький девчачий голосок, да громко спорили о чем-то петухи под окном.

Скатилась с крутого бока печи случайно промахнувшись мимо ступеньки и потирая ушибленный бок пошла проверять своих больных. Малыши, намаявшись спали, не желая просыпаться. Потрогала пеленки — сухие. Значит кто-то заходил, менял. Рядом на кровати прижавшись друг другу спали их родители, потрогала лоб женщины — горячий. Плохо, но пока не опасно.

Вышла во двор, надо бы по хозяйству помочь, вряд ли Кулик сейчас что-то делать может.

— Глаш, мой дядька приехал, — подскочила тут же ко мне Лушка. — Идем, знакомить буду!

Притащила она меня к маленькой конюшне. Всего на трех лошадок рассчитанной. Там, раздевшись до штанов махал вилами парень лет двадцати на вид. Смешной такой. Чуб завит крупными локонами, на голове смешная шапочка с пером, такая какую любят носить в столице модники и сапоги в навозе, видно денник чистил, а теперь свежую солому кидает.

— Богдан, смотри я кого к тебе привела! — радостно закричала с порога девчушка и стала махать рукой подзывая дядьку.

— Лушка, не мешай. Тут чуть-чуть закончить осталось, — даже не глядя в нашу сторону отмахнулся хозяйственный мужчина. Усмехнулась и потащила малышку во двор.

— Давай на улице подождем. Лучше расскажи, куда князь подевался.

— Так он в ведьмин дом ушел, — как само собой разумеющееся ответила Лушка, забираясь на плетень. — Еще только рассвет показался. Просил за тобой присмотреть и передать, что подружек твоих пришлет в помощь.

Хихикнула представляя, как царевна по хозяйству помогать начнёт.

— А вот и они идут! — Луша махнула надгрызенным яблоком в сторону дороги по которой сейчас шли две девушки. Царевна — без конца озираясь, а Забава уверенно печатая шаг.

— Ну как? — спросила подруга, стоило поравняться с нами.

— Обошлось. Лушка, пока мама болеет ты за хозяйку. Показывай где. Что сделать надобно.

— Поможете?!

— А то!

Девочка кинулась к огороду, а мы за ней. О дядьке, что конюшню чистил, напрочь забыли.

— Кур я с утра покормила, корову в стадо выгнала. Степановна обещала подоить. Я не умею, — неожиданно девичья мордашка порозовела от смущения.

— Ничего, научишься еще, — погладила девочку по головке. Смешная она. Вроде и маленькая еще, а держится лучше некоторых взрослых.

— Полить бы, — Лушка показала на две длинные грядки уже начавших желтеть огурцов. — А еще кто бы яблоки, да груши помог порезать, чтобы до дождей успеть насушить… — дел, как и всегда на большом хозяйстве оказалось невпроворот, только и умей поворачивайся.

— С сушкой тебе Лизка поможет, кивнула на сестрицу, — а мы тут пока похозяйничаем, кивнула на огород.

— Вот еще руки марать, — надулась молчавшая до этого сестрица.

— Кормить не буду, — пригрозила и к колодцу пошла, возле которого пара ведер стояла. Бросила взгляд через плечо. Царевна руки в боки уперла и ногой топнула, но послушно пошла к маленьким скамеечкам, стоявшим под вишнями. Там горкой лежали летние яблочки одно другого краше.

Набрала студёной даже в жару водицы в ведро и страдалице понесла, чтобы было где грязь с яблока ополоснуть.

— Из-за тебя я палец порезала! — в глазах слезы, а на указательном пальце багровая бусинка выступила. Рядом испуганная Лушка свой ножик бросила и не знает, что делать, то ли за помощью бежать, то ли самой в слезах биться.

— Все хорошо, — улыбнулась девочке.

— Куда лучше?! Что я маменьке скажу? А вдруг у меня шрам останется!

Наклонилась, сорвала сочный листик подорожника, в ведре ополоснула, да к ранке приложила, а гибким стебельком травы привязала.

— Все. Жить будешь, — похлопала по плечу. — А яблоки резать все равно придётся, коли кушать хочешь.