Но по-другому поступить я просто не могла… Неожиданно шею опаляет каленым железом. Чувствую, как виноградная гроздь из амулетов распадается, чтобы выпустить на свободу один. Тот что в форме цветка сделан. Он висит перед моими глазами, купаясь в потоках света, и вдруг начинает расти, принимая форму человеческого тела. Я ничего не вижу, кроме ослепляющего сияния, но точно знаю, что подружка моя случайно найденная теперь снова сможет жить нормальной жизнью… пусть и не доведется нам свидеться с ней…

Словно услышав последнюю мысль, она пытается схватить меня своими сияющими руками прижать к себе, не отпустить, но в этот момент я начинаю падать. Ускользая от надежных объятий. Боль, отступившая немного во время полета, снова захлестывает с головой. Сорванное от крика горло саднит, да и произнести хоть звук я больше не могу… проваливаясь в черноту, что разделяется великой Гранью между жизнью и смертью.

— Ну здравствуй, — приветствует меня каменный пес, что служит здесь привратником. — Рано ты. Не ждал.

— Так получилось, — отвечаю.

Здесь нет места удивлению, сожалению или боли. Здесь есть покой. Когда совершенно нестрашно шагнуть по ту сторону, когда ничего не держит позади.

— Что же, иди.

Он отходит в сторону, освобождая узкую тропу меж двух обрывов дно которых теряется где-то в глубине. Да и есть ли это дно вообще? Но стоило сделать шаг, как:

— Р-р-р, — прямо передо мной появляется Агрик. Сначала маленьким, привычным рысенком и вдруг становится огромным, больше лошади, зверем. Он стоит, ощерив шерсть и злобно скалясь, не давая пройти дальше. Шаг в сторону и снова разъяренная морда перед лицом. Шаг в другую и рысь толкает меня носом назад. Падаю. Поднимаюсь и снова пытаюсь пройти. — Тебя зовут, — равнодушно сообщает привратник.

— Знаю, но мне туда надо.

— Зачем.

— Обещала жизнь отдать.

— Кому? — останавливаюсь. И в самом деле кому?

Агрик, пользуясь замешательством, еще раз пихает меня носом, отталкивая от опасной черты. Вдруг перед моими глазами появляется кроваво-красный мотылек. Он подлетает к лицу почти касаясь крыльями и тут же отлетает в сторону. Что это? Сначала робко, словно забывшись, появляется любопытство, потом оно становится сильнее и вот я протягиваю руку, чтобы поймать алого мотылька, но он не дается в руки, кружит, уводит прочь…

— Глаша! Глашк-а-а-а! — слышу, как кто-то протяжно на одной ноте зовет меня.

С трудом разлепила непослушные веки. Очень хотелось пить, а еще было больно от яркого солнечного света, льющегося с привычных голубых небес.

— Глашк-а-а-а! Глашеньк-а-а! Я была не права. Больше не буду вредничать и обзываться и папой поделюсь, он у нас знаешь какой добрый? Подарками по самые уши завалит. Только… только прошу останься со мной. Я всегда завидовала тебе и очень хотела поменяться местами… а теперь не хочу. Оно мне надо так собой рисковать? Мне и царевной хорошо. Очнись, а? Я тогда докажу какой хорошей сестрой могу быть! Всем на зависть!

— Лиз, ты чего? — потрескавшиеся губы не слушаются, горло от недавнего крика саднит, но шепот выходит вполне понятный. Кулаками, будто маленький ребенок царевна оттерла глаза, из которых словно водопад лились слезы.

— Жива?

— Вроде бы.

Шевельнуть даже пальцем оказалось непосильным делом, хорошо, что голову сестрица положила себе на колени, загораживая немного от солнца.

— Пить есть?

Сестрица торопливо кивнула, и заворочалась пытаясь снять с пояса фляжку и при этом не потревожить меня.

— Вот. Держи, — сказала, помогая приподняться.

Жадно припала к неудобному сейчас кожаному бурдюку. По подбородку потекла вода. Сейчас это не раздражало, а даже немного освежало под нестерпимо горячими лучами солнца. Жаль пить сейчас много нельзя, кто знает вдруг хуже себе только сделаю? Сюда бы отвар чабреца или из корня… а не важно все равно сейчас это невозможно.

— Как ты здесь оказалась?

— Так я за вами все время шла, — неожиданно смутилась Лизка. Глаза отвела, будто увидела что-то интересное на молодой, совсем еще тоненькой березке.

— Зачем? — с трудом села поудобнее тяжело привалившись к плечу сестры. После воды стало легче, даже силы откуда-то появились, но голова отчаянно кружится, а нам еще выбираться отсюда надо как-то. Только вот идти я сейчас точно не смогу. Что же делать? В руку ткнулся прохладным носиком Агрик.

— Поможешь еще разок? — прохрипела ему, но умный зверек все понял без слов и затрусил в нужном направлении.

— Интересно стало и… — теперь царевна еще и покраснела.

— И? — Думала вдруг чем помочь смогу, сама же говорила, что кровь моя понадобится может. Не ожидала такого. — И что ты сделала?