Шрифт:
– По-вашему, что это означает? – спросила Лакост.
– Возможно, ничего.
– Вы полагаете, именно это забрал убийца?
Гамаш обдумал ее вопрос:
– Фотографии родителей?
– Семейные фотографии. Родителей и сестер.
– Не исключено, – ответил он.
– Я тут подумала… – начала Лакост, когда они подошли к ее машине.
– Продолжай.
– Да нет, глупости.
Гамаш поднял брови, но ничего не сказал. Просто посмотрел на нее.
– Что нам вообще известно о пятерняшках Уэлле? – спросила Лакост. – Они по собственной воле исчезли из виду, стали сестрами Пино. Вели чрезвычайно замкнутую жизнь…
– Не тяни, инспектор, – подбодрил ее Гамаш.
– Возможно, Констанс не последняя.
– Pardon?
– Откуда нам известно, что остальные мертвы? Может быть, одна из них жива. Кто еще мог проникнуть в дом? Кто еще знал, где они живут? Кто еще мог забрать семейные фотографии?
– Мы даже не знаем, понимал ли убийца, что Констанс из пятерни Уэлле, – заметил старший инспектор. – И мы не знаем, были ли похищены семейные фотографии.
Он уехал, но гипотеза Лакост не давала ему покоя.
Возможно, Констанс не последняя.
Глава двенадцатая
«Слушай внимательно, – умолял себя Жан Ги Бовуар. – Бога ради, сосредоточься».
Его колени дрожали, и он положил на них руку, поприжал.
Мартен Тесье инструктировал агентов, назначенных в рейд на одну из байкерских баз.
– Это вам не какие-то татуированные громилы, – говорил заместитель Франкёра, поднимая глаза от схем в блокноте. – Слишком многие мертвые полицейские и главари банд недооценивали байкеров. Это воины. Внешне они, может, и похожи на бездомных бродяг, но не сомневайтесь: они подчиняются дисциплине, они преданны и весьма мотивированы на защиту своей территории.
Тесье продолжал – сыпал образами, схемами, планами.
Но Бовуар слышал только собственный умоляющий голос: «Господи боже, не дай мне умереть».
Старший инспектор постучал в дверь и вошел в кабинет Терезы Брюнель. Она подняла голову и взглянула на него.
– Пожалуйста, закройте дверь, – сказала она, снимая очки.
Ее голос и манеры показались ему необычно резкими.
– Я получил ваше сообщение, но меня не было в городе.
Он посмотрел на часы на ее столе – стрелки только-только перевалили за двенадцать.
Она показала ему на стул. Он помедлил секунду, потом сел. Тереза опустилась на стул рядом. Выглядела она усталой, однако одета была, как всегда, с иголочки и полностью владела собой.
– Извините, Арман, но мы дошли до конца.
– Что вы имеете в виду?
– Вы знаете, что я имею в виду. Я думала об этом, говорила с Жеромом, и мы считаем, что искать тут больше нечего. Мы гонялись за собственным хвостом.
– Но…
– Не прерывайте меня, старший инспектор. Вся история с видео вышла из-под контроля и раздулась до невероятных размеров. С ней покончено. Видео ушло в свет, и, что бы мы ни делали, назад его не вернуть. Вы должны остановиться.
– Не понимаю… – Он вгляделся в ее лицо.
– Все очень просто. Вы обиделись, рассердились и захотели отомстить. Вполне естественно. Потом вы убедили себя, что за этим стоит нечто большее, чем просто видео. Вы распалились и распалили всех вокруг. Включая и меня. Тут уж моя вина, не ваша. Я позволила себе поверить вам.
– Что случилось, Тереза?
– Суперинтендант, – отрезала она.
– D'esol'e. Суперинтендант. – Он понизил голос. – Что-то случилось?
– Конечно случилось. Я пришла в чувство. И вам советую сделать то же самое. Я почти не спала прошлой ночью. Утром встала и набросала кое-какие заметки. Хотите посмотреть?
Гамаш кивнул, внимательно глядя на нее. Она протянула ему листок с записями. Он надел очки, прочитал написанное и аккуратно сложил листок пополам.
– Как видите, я перечислила все, что может свидетельствовать в пользу вашей версии, согласно которой старший суперинтендант Франкёр организовал утечку видео и имеет еще более далеко идущие и зловещие цели…
– Тереза! – воскликнул Гамаш, внезапно наклонившись вперед, словно хотел физически воспрепятствовать продолжению ее монолога.
– Да бога ради, старший инспектор, прекратите вы. В моем кабинете нет жучков для прослушки. Нас никто не слышит. Никому мы не нужны. Все это в вашей голове. Посмотрите на мои записи. Там нет никаких доказательств. Груз нашей дружбы и мое уважение к вам затуманили мой разум. Вы соединили точки, которые существуют только в вашей голове. – Она подалась к нему чуть ли не с угрозой в голосе и облике. – И все по причине вашей личной неприязни к Франкёру. Если вы и дальше будете продолжать так, Арман, то я лично пойду к нему со свидетельствами ваших действий.