Шрифт:
Он взглянул на Лакост, словно взвешивая собственные слова.
– Я знаю, что делаю, Изабель, – тихо произнес он. – Доверяй мне.
– Я и не сомневалась.
И тут Изабель Лакост поняла, с чего начинается разложение. Оно происходит не сразу, а постепенно. Легкое колебание – и кожа трескается. В ранке поселяется инфекция. Сначала сомневаешься. Затем критикуешь. Затем становишься циничным. Затем перестаешь доверять.
Лакост посмотрела на агента, с которым разговаривал Гамаш. Тот положил трубку и застучал по клавиатуре компьютера, пытаясь делать свою работу. Но коллеги продолжали подначивать его, и Лакост увидела, как агент бросил печатать и повернулся к ним. Улыбнулся. Снова стал одним из них.
Инспектор Лакост взглянула на старшего инспектора Гамаша. Никогда, ни при каких обстоятельствах не могла она представить себе, что предаст его. Но если такое случилось с другими агентами, которые прежде были порядочными людьми, то почему не может случиться и с ней? Вероятно, уже случилось. По мере того как в отделе становилось все больше агентов Франкёра, по мере того как все большее их число бросало вызов Гамашу, считая его слабаком, такие же мысли, возможно, просачивались и в ее голову – болезнь заразна.
Видимо, она начинала сомневаться в нем.
Полгода назад она ни за что не усомнилась бы в его методах поддержания субординации. А теперь вот засомневалась. И в глубине души задавалась вопросом: а вдруг то, что видит она, что видят все они, – это и в самом деле слабость?
– Что бы ни произошло, Изабель, – сказал Гамаш, – ты должна верить себе. Ты меня понимаешь?
Он напряженно смотрел на нее, словно хотел внедрить эти слова не просто ей в голову, а куда-то глубже. В тайное, безопасное место.
Изабель Лакост кивнула.
Гамаш улыбнулся, и напряжение спало.
– Bon [7] . Ты для этого и приходила или есть что-то еще?
Она вспомнила не сразу – лишь после того, как заметила записку в своей руке.
– Несколько минут назад поступил звонок. Я не хотела вас беспокоить. Не уверена, личное это или служебное.
Гамаш надел очки, прочел записку и нахмурился:
– Я тоже не уверен.
Он откинулся на спинку стула. Пиджак распахнулся, и Лакост увидела у него на поясе «глок» в кобуре. К этому зрелищу она никак не могла привыкнуть. Шеф ненавидел оружие.
7
Хорошо (фр.).
Евангелие от Матфея, 10: 36.
Это был один из первых уроков, преподанных ей, когда она поступила в отдел. Изабель Лакост все еще видела как наяву старшего инспектора Гамаша, сидевшего на том самом месте, что и сейчас.
«Евангелие от Матфея, глава десять, стих тридцать шесть. „И враги человеку – домашние его“. Никогда не забывайте об этом, агент Лакост».
Ей показалось, он хочет этим сказать, что при расследовании убийства начинать нужно с семьи. Но теперь она знала: за евангельскими словами скрывается нечто большее. Старший инспектор Гамаш носил при себе оружие. В штаб-квартире полиции. В собственном доме.
Гамаш взял записку со стола:
– Не хочешь прокатиться? Мы там будем как раз к ланчу.
Лакост удивилась, но не стала ждать второго приглашения.
– Кто останется за старшего? – спросила она, забирая пальто.
– А кто старший сейчас?
– Конечно вы, patron.
– Очень мило с твоей стороны, но мы оба знаем, что это не так. Надеюсь только, мы не оставили спички в доступном месте.
Когда дверь закрывалась, Гамаш услышал, как агент, с которым он беседовал, говорит другим:
– Каждый звонок – сообщение о новой смерти…
Он вышучивал шефа высоким, детским голоском, выставляя его идиотом.
Старший инспектор, улыбаясь, направился по длинному коридору к лифту.
В кабине лифта они следили за сменяющимися цифрами. 15, 14…
Третий пассажир вышел из кабины, и они остались вдвоем.
13, 12, 11…
Лакост сгорала от нетерпения задать тот единственный вопрос, который не предназначался для чужих ушей.
Она посмотрела на шефа – тот следил за цифрами. Стоял в расслабленной позе. Но она достаточно хорошо знала его и заметила новые, более глубокие морщины. Темные круги под глазами.
«Да, – подумала она, – нужно уехать отсюда. Пересечь мост и покинуть этот остров. Оказаться подальше от этого проклятого места».
8… 7… 6…
– Сэр?
– Oui? [8]
Он повернулся к ней, и Лакост снова увидела изнеможение, проявлявшееся на его лице в те мгновения, когда он забывался. И у нее не хватило духа спросить о том, что случилось с Жаном Ги Бовуаром. Прежним заместителем Гамаша. Ее наставником. Протеже Гамаша. И даже больше.
В течение пятнадцати лет Гамаш и Бовуар составляли великолепную команду. Жан Ги Бовуар, который был на двадцать лет моложе старшего инспектора, готовился со временем стать его преемником.
8
Да? (фр.)