– Но… это невозможно! – опять закачал он головой. – Я не буду привязывать тебя к себе… я же сказал, что…

– Ты не хочешь? – я набралась наглости и фактически сделала предложение парню, своей первой любви, а он и тут пошел напопятную. Он боится не только за меня, что я овдовею, и тому подобное, но и за свою моральную устойчивость. Семья делает слабым. Но почему Хан не похож на слабого? Он мало любит жену? Не думаю. Мне кажется, он наоборот преисполнен двойной ответственности, и обладает удвоенной мужественностью. – Ты не хочешь, - повторила я уже без вопроса. – Да действительно, зачем связывать себя с какой-то первой попавшейся девчонкой, когда ты вот-вот выйдешь за ворота, и там перед тобой откроется целый мир, море женщин, из которых можно будет выбрать любую, а можно будет и не выбирать. Менять их, хоть каждый день.

– Не говори так. Ты же знаешь, я для другого выхожу из монастыря.

– Одно другому не мешает, - цинично сказала я. Он приподнял моё лицо за подбородок, говоря, как маленькому ребенку, в глаза, мягким шепотом:

– Невозможно, - он взял мою руку и положил себе на грудь. – В каком-то смысле я беру тебя с собой, - он поправил ладонь, подведя к области сердца. – Вот здесь, - на мои глаза стали наворачиваться слезы. Я захотела кричать о своих чувствах, прижимать его к себе, никуда не отпускать и бесконечно целовать. Но едва я попыталась открыть рот, как он приложил к нему палец. – Не надо. Слишком много уже слов. Мы так много говорим, что перестаём слышать друг друга, - прижав к себе, Лео погладил меня по голове. Уткнувшись в его широкую грудь, я закрыла глаза. Хочу прожить так остаток жизни. Ничего не меняя, ни на миллиметр. Как часто происходят с нами вот такие минуты, когда мы абсолютно счастливы? Если не думать о будущем. Если о нем не думать, то вообще каждое мгновение становится чуточку счастливее, без неуверенности и предвкушений злого рока, ожидания потерь. Как не умеем мы ценить и задерживать хорошие мгновения! В данном случае – это не в моей власти.

Через некоторое время Лео осторожно высвободился и, наградив меня извиняющейся, чуть тоскливой, но искренней улыбкой, ушел. Мне ещё предстояла борьба с грязной одеждой, стирка, а там и готовка ужина.

– Ну что, как будем разоблачать того, кто тебя поцеловал? – поинтересовался за вечерней трапезой Шуга. Я и забыла уже, что объявила об этом своим друзьям!

– Я разберусь с этим, - не желая раскрывать перед всеми преступление Чимина, пыталась я вырваться из власти воспоминаний о недавнем. Я и Лео, в прачечной. В тот эмоциональный момент мне казалось всё так невинно. А теперь мне вспомнился фильм, который мы как-то обсудили с Джином, «Ледяной цветок». Какая там была сцена среди библиотечных пергаментов и фолиантов! Я стала мечтать о такой же. Пусть даже среди грязного белья. Грязному делу грязное место. Нет, разве может быть что-либо с Лео грязным? Не верю.

– Хо, а Мин ведь дело сказал, тебе бы надо к школе подготовиться, - посоветовал Рэпмон.

– Да, я знаю, но… - неохотно вышла я из мира фантазий.

– Я почти в совершенстве владею английским. Хочешь помогу? – предложил он.

– О, я была бы тебе очень благодарна!

– Кто б сомневался, что ты языком хорошо владеешь, - засмеялся Юнги. Я посмотрела на Ви, сидевшего рядом с ним. Он всё ещё не улыбался, дулся и ковырялся в тарелке, не поднимая на меня глаз. – А Пигун шарит в математических науках, как я слышал. Можно и его подключить. Мы тебя быстро подтянем!

– Ви, - позвала я товарища. Он прекратил жевать. – Ты обижаешься на меня?

– Нет, - брякнул он.

– Я же вижу, что обижаешься.

– Да, обижаюсь, - признал он. Податливое существо. Чем он особенно притягивает, так это неумелостью не только врать, но и умалчивать. А умалчиванием здесь страдало большинство адептов.

– Прости меня, - мучась перед ним раскаянием, попросила я.

– Нет, - сильнее нахмурился он. Шуга пихнул его в бок, но Тэхён не среагировал.

– Пожалуйста. Я очень виновата, что не могу остаться дольше… но я, правда, вернусь, если меня пустят сюда ещё.

– А если нет? – посмотрел на меня Ви.

– Я обещаю, что мы увидимся, - продолжая скрывать главный секрет их судьбы, изрекла я. Если Джей-Хоуп не пустит меня сюда, то ребята рано или поздно выйдут, и, если ещё будут помнить обо мне, навестят.

– Тогда ладно, - сдался Ви.

– Прощаешь? – он кивнул. Я смогла, наконец, улыбнуться и отвлеклась от него, глянув на учительский столик. Наши с Лео взгляды встретились. Он тоже смотрел на меня. Я не знала, прятать улыбку или нет? Ещё подумает лишнего… сижу тут такая довольная, среди кучки молодых мужчин. Но Лео едва заметно улыбнулся в ответ. Я разрумянилась. Ну вот, любовь в студенческой столовке…

– Так что, заниматься будем? – обратился ко мне Рэпмон. Я не сразу, по привычке, поняла, что он о приличном. Пришлось оторвать глаза от Лео. Я одобрительно мотнула головой. – Отлично, соберемся вечером в библиотеке, а?

Пошли обсуждения того, как будет здорово вспомнить то, чему и парни когда-то учились в школах. Шуга с радостью отметил, что рад, что здесь не надо учить иностранный, геометрию, информатику и подобную чушь. Он никогда не тянулся к ненужным знаниям. Что ж, возможно, заняв голову необходимым, я отвлекусь от своих любовных горестей, от своей первой трагедии любви. Возможно, я смогу оставить её платонической, эту любовь, не наседая на Лео. И если она выдержит испытания, то когда-нибудь, потом, может быть… однажды. Он вернется, как когда-то вернулся Хенсок. Но я не выйду замуж, как бабушка, а дождусь.

Примечание к части * Чунчхян – героиня народных корейских сказаний о девушке, которая выдержала разлуку и мучения, но не изменила и дождалась своего возлюбленного

25 и 26 октября

После ухода Джина из Тигриного лога в библиотеке мало кто бывал. Опомнившись о том, что он сунул загадочную книгу в ящик стола, я, прежде чем пойти на первое занятие с ребятами, обещавшими помочь мне готовиться к возвращению в школу, побрела на розыски коварного объекта. От греха подальше, надо убрать эту Темную Библию с глаз остальных адептов, чтоб уберечь обитель от очередных репрессий. Но ящик был пуст, хотя о себе я точно помнила – в нем я не убиралась. Мог ли залезть Хансоль? Кого пора спасать? Чей любопытный нос залез в этот справочник демонологии и вызовет вот-вот Сатану, то есть, приказ Хенсока покинуть монастырь? Но, под предлогом мойки полов в общежитии (куда раньше я почти не совалась), я оглядела все комнаты и не нашла утерянной книги. Занимаясь с Рэпмоном и Пигуном, с радостью согласившимся помочь по моей с Шугой просьбе, я оглядывалась, как на спиритическом сеансе, не объявится ли вдруг на столе то, о чем я думаю? «История чего-то там» не появлялась. Я решительно прошарила шкафы, где все остальные работы и монографии были расположены строго по порядку: либо по тематике, либо по году издания. У той «истории» обложка была потрепанной, и я предусмотрительно, особо внимательно, изучила полки, где стояли произведения примерно такого же вида подержанности. Но снова было пусто. Что за домовые тут правят? А что, если Джин унес её с собой?.. Зачем бы ему это было нужно? Если он не станет воином, то к чему какая-то память об этом месте? Или взял, как сувенир? Что ж, я и сама многое отсюда хотела бы вынести. Вплоть до совершенно всего. Но самое ценное, всё-таки, останется в душе. Именно знаниями и тем, что я поняла для себя, буду я дорожить. И дружбой, и любовью…