Она сидела с закрытыми глазами, от мыслей, кружащихся в голове, ей становилось дурно. Королева Англии! Какое ликование испытывала она сегодня утром, и какой страх обуял ее сейчас… Она вдруг поняла, что боится одного – что все, о чем она сейчас думала, окажется правдой. Что угодно, но только иначе. Это не может быть так чудовищно!

Наверху скрипнула дверь. Донеслось женское хихиканье, и Анна, выйдя из своего полузабытья, увидела весельчака Перси, влекущего за собой жеманно упирающуюся фрейлину. Раздался звук поцелуя, дверь захлопнулась, и тотчас последовал испуганный возглас:

– Королева!

Девушка сейчас же вырвалась и убежала.

Анна встала.

– Земляника… Ваше величество, вы? Одна и в такой час?

Но, кажется, собственные дела занимали его куда больше. Он подал Анне руку, вывел в освещенную галерею.

– Видите ли, Земляника… Я здесь один. Леди Мод осталась в Нортумберленде, она беременна, и я не стал мучить ее долгой дорогой через всю Англию. К тому же у меня было одно неприятное поручение в Понтефракте, и я думал… Я люблю ее и всегда волнуюсь, когда…

– Сэр Генри, какое поручение вы должны были исполнить в Понтефракте?

– Словом… Впрочем, рано или поздно вы все равно узнаете.

Он обреченно кивнул, встряхнув короткой челкой.

– Прискорбное поручение, Земляника. Ваш супруг всегда ухитряется подбросить самую грязную работенку старине Перси. Мне пришлось присутствовать при казни. Граф Риверс и Ричард Грэй 25 июня были обезглавлены в Понтефракте, и я должен был как представитель короля присутствовать при этом. Потому-то я и не взял с собою Мод Перси. А здесь столько милых мордашек, что… Эй, Земляника… Ваше величество, вам дурно?

Анна стояла, до хруста сцепив зубы и закрыв глаза. Холод, что она пыталась развеять сегодня, заполнил ее всю до краев. Сердце налилось тяжелой ртутью, ледяной металл растекался по жилам, трезвил мозг.

– Нет, милорд Нортумберленд. Все хорошо. Сейчас даже лучше, чем когда-либо. Я наконец окончательно поняла, за каким человеком я замужем.

Перси вдруг взял ее за плечи и слегка встряхнул.

– Ваше величество! Государыня! Опомнитесь! Когда-то в Шериф-Хаттоне я сказал вам, чтобы вы и не думали в чем-либо перечить горбатому Дику. Вы оказались разумны и последовали моему совету. Умоляю вас, оставайтесь и впредь такой же. Вы его супруга, вы королева Англии! Помните о своем долге!

Анна смотрела ему прямо в глаза.

– Сэр Генри, в Шериф-Хаттоне вы говорили мне и еще кое-что. «Не спрашивай ни о чем, – сказали вы, – и я не стану лгать». Что вы имели в виду?

Перси отступил на шаг от нее и зачем-то стал поправлять ногой завернувшийся угол ковра. Потом внезапно сделал попытку уйти, но королева успела схватить его за широкий рукав.

– Почему вы все избегаете меня? Вы, Стенли, даже Оливер Симмел. Что такое вы знаете?

Она отпустила его.

– Сэр Генри Перси, вы только что напомнили мне о моем долге. Скажите, разве не вашим долгом было отправить войска в Нейуорт, когда вы узнали о нападении?

Перси опустил взгляд.

– Я когда-то уже имел случай сказать вам. Я был далеко, на побережье, в Варкворте. Когда весть дошла до меня, мне уже было известно, что в сторону границы движется отряд наместника.

– Вы сейчас говорите правду или лжете – как и обещали?

Отворилась дверь, под звуки морриса из нее хлынула толпа придворных. Они окружили королеву и графа Нортумберленда, смеясь и пританцовывая, но Анне все они казались гримасничающими масками. Она оглянулась. Перси уже не было рядом. Прыгали шуты, задыхающиеся музыканты дули в рожки, флейты, били в бубны. Ричард прежде никогда не поощрял такого разгульного веселья, но сегодня было позволено все.

Повернувшись и расталкивая придворных, Анна пошла через освещенные покои. Подбежал испуганный паж, подхватил ее шлейф.

– Вас долго не было, государыня, все стали уже волноваться.

Леди Стенли, герцогиня Суффолкская, Ла Поль, крошка Энн – любимая племянница Ричарда, изящный испанский посол граф де Сасьола, угодливо склоняющийся Кэтсби с мордой лисицы, Джон Глостер, Кент, Брэкенбери, Тирелл, епископ Рассел, епископ Стиллингтон, примас Англии Буршье…

Ричарда она нашла в зале, где затеяли игру в кегли. Он был необыкновенно весел и оживлен. Пожалуй, Анна никогда еще не видела его таким. Удачно метнув мяч и повалив все кегли, он выслушивал поздравления придворных. Анна остановилась в дверном проеме, не сводя с него глаз. Ей вдруг страстно захотелось, чтобы все ее подозрения оказались пустым наваждением. Она была женой этого человека, она принадлежала ему, она научилась ладить с ним… Они вместе снаряжали войска, она встречала его, когда он победил шотландцев, вела хозяйство в его замках. И у них был ребенок – их наследник. Теперь они стали властителями всей Англии. Слишком многое связывало их. И в числе прочего – страх. Страх перед этим человеком и тем зверем, что жил в нем.

В это мгновение Анна вспомнила, как Ричард утешал ее над телом Филипа. «Я ошибаюсь. Этого не может быть!»

Король принял у виконта Ловелла шар и посмотрел в ее сторону. Долгий, внимательный взгляд. Улыбка медленно сползла с его лица.

«Нет, может, – решила про себя Анна. – Все может быть».

Она и не представляла, какое сейчас у нее лицо. Их взгляды скрестились, как клинки.

Придворные невольно притихли, не понимая, что происходит.

Король наклонился, чуть отведя здоровую ногу в сторону, и метнул шар. Мимо! Лишь одна кегля упала. Ричард поморщился, выпрямился и, прихрамывая, направился к королеве.