Позади послышались шаги. Роберт Рэтклиф приближался, чтобы сообщить, что мосты уже опущены и его светлость может выезжать. Бэкингем поблагодарил его кивком, а когда Рэтклиф остался стоять подле них, таким же кивком велел ему отдалиться. А затем сделал то, чего не должен был делать, – подошел к Анне совсем близко, бережно надел ей на голову капюшон плаща и легким движением откинул упавшие на лицо растрепанные ветром волосы.

– Возвращайтесь к себе, моя королева. Здесь зябко и сыро. Я знаю, что я никогда не заменю вам Майсгрейва. Однако надеюсь, что, если мне удастся освободить вас от дьявола, который превратил в руины вашу жизнь, вернуть вам свободу и величие, вы найдете и для меня немного нежности в своем сердце.

Порыв ветра окатил их ледяным холодом. У Анны на глаза навернулись слезы.

– О Генри…

Но он сделал жест, требующий, чтобы она молчала.

– Я еще не заслужил вас, моя сладостная фея. Но вскоре я вернусь, чтобы доказать вам, сколь много значит для меня ваша любовь.

Он отошел столь быстро, что Анна так ничего и не успела сказать. Прямо со ступеней крыльца Бэкингем прыгнул в седло и оглянулся. Ветер развевал его белый плащ. Молния заплясал под ним, но герцог не сводил глаз с королевы.

У Анны сжалось сердце.

– Да пребудет с вами милость небес, Генри Стаффорд, – сказала она, но порыв ветра унес ее слова.

– Генри!

Она сбежала с крыльца, не замечая, как пристально наблюдает за ней Рэтклиф.

– Генри! Будьте осторожны, ради всего святого, будьте осторожны. Я буду ждать вас.

Он склонился с седла, пытливо заглянул ей в лицо.

– Вам так надоело оставаться узницей Вудстокского замка?

– Нет. Просто – я буду очень ждать вас.

И тогда он улыбнулся. В этой улыбке была счастливая уверенность.

– Тогда мне ничего больше не грозит в этой жизни. Souvente me [57] .

Намотав поводья на кулак, он круто развернул коня и навстречу рвущемуся в арку ворот ветру выехал из замка…

Потянулись долгие дни полной неизвестности. Анна подолгу молилась в замковой часовне, где, как и повсюду в Вудстоке, царила всепроникающая сырость. Дрова в каминах отсыревали и источали больше дыма, чем тепла. Анна подолгу простаивала у окна, глядя на льющиеся с небес потоки воды, словно Божий гнев вновь обрушился на землю, дабы водами всемирного потопа омыть ее от всяческой скверны. Дождь не прекращался уже целый месяц с того самого дня, когда ее навестил Генри Стаффорд.

В Вудстоке все шло по-прежнему, только Рэтклиф теперь не преследовал Анну по пятам. Он уехал через пару дней после Бэкингема, и из замка сразу как бы выветрился запах тюрьмы. Оставленный Рэтклифом комендант стал разрешать королеве покидать внутренние покои и совершать недолгие прогулки по стенам замка. Анну не пугала непогода. Закутавшись в утепленный плащ, она неторопливо бродила по стене среди приготовленных для ремонта осыпающихся амбразур груд камней и известки. Из-за дождей все строительные работы были приостановлены. Часто она останавливалась, глядя вдаль, где ветер срывал с деревьев последние листья да отливали свинцом разлившиеся от дождей ручьи.

По вечерам они с Деборой подолгу молча сидели у камина. У Анны давно не было секретов от баронессы, и все свои тревоги она поверяла ей. Бэкингем уехал слишком торопливо, и она не успела его предупредить. Заговорщики могли использовать ее имя и имя Генри Стаффорда, но не должны были и догадываться, что эти двое отнюдь не желают видеть Генри Тюдора на троне. Если Бэкингем по неосторожности проговорится… Помоги ему, Боже, быть до конца осмотрительным! Порой с нижнего этажа башни долетали взрывы хохота, женский визг. Пользуясь отсутствием Рэтклифа и тем, что королева безразлична к их занятиям, фрейлины впускали в нижний зал охранников, и там порой шло настоящее веселье. Дебора недовольно хмурилась.

– Крест честной! Разве мало того, что король приставил к вашему величеству девиц из захудалых семейств, но ведь они все еще и настоящие распутницы!

Анна не придавала ее словам значения. Если кто-то может веселиться, пусть веселится. Ей не было до них дела. Истекал месяц с момента отъезда Генри Стаффорда, и она не могла ни о чем думать, кроме событий, которые должны были решить ее судьбу.

Неизвестность угнетала. Анна глядела на дождь и ломала голову – что же происходит там, где должен зародиться мятеж, направленный против ее мужа. Она ждала гонца, хоть крохотной весточки – но окрестности были удручающе пустынны.

Однажды под вечер, когда дождь начал стихать, она услыхала лязг цепей опускаемого моста. Дебора расчесывала ей на ночь волосы. Молча переглянувшись, обе женщины, не сговариваясь, кинулись к окну.

Во дворе замелькали силуэты людей, в руках у них были фонари, в которых металось желтое пламя, но света было недостаточно, чтобы что-либо разглядеть. И все же Анна различила темный силуэт коня с белыми чулками до колен. У нее бешено забилось сердце.

– Это Бэкингем, Дебора! Слава Иисусу Христу – наши молитвы услышаны!