Дебора не сразу поняла, что произошло. Анна была невероятно бледной, подавленной и никого не желала видеть. Лишь ночью баронесса услышала, как она призывно звонит в колокольчик, а когда прибежала, королева вдруг со страшным спокойствием сказала, что упросила ведьму Ульрику вытравить плод. И теперь у нее открылось сильнейшее кровотечение.

– О, сэр Джеймс! Почему вы не поспешили!.. Вы один могли остановить ее.

– Я ездил за головой Джона Дайтона, – словно во сне проговорил Тирелл. – И я не мог ехать быстрее из-за мальчика… Господи, я ведь привез Анне ее сына!

У Деборы вспыхнуло в глазах изумление, сменившееся страхом. У Тирелла было окаменевшее лицо, и она решила, что он, наверное, помешался. Лишь когда она увидела сидевшего в дальнем конце зала притихшего подростка, она сама растерялась, а когда он приблизился, слабо вскрикнула, прикрыв рукой рот.

– О Пресвятая Дева! О небесные ангелы и святые угодники! Этого не может быть!

– Это Дэвид Майсгрейв, – кладя руку на плечо ребенка, сказал Тирелл. – Он не погиб. Дайтон все это время прятал его в своем замке.

Лицо Деборы было все еще залито слезами, но она улыбнулась.

– Господи Иисусе! Как похож! Надо немедленно отвести его к королеве. – Она просияла, но уже в следующий миг закусила губы и закрыла ладонями лицо, и стала раскачиваться из стороны в сторону.

В это время на лестнице, ведущей в зал, послышались медленные шаги, мелькнул отблеск света. С факелом в руке, сгорбившись, медленно вошел Оливер. Он казался очень старым, двигался тяжело, пошатываясь и задевая своим крюком за стены.

– Тирелл? Ты здесь… – без интонации проговорил он.

Вставив факел в подставку в стене, он отвернулся и стоял, ни на кого не глядя. В этот миг к нему приблизился Дэвид.

– Оливер? Оливер Симмел? Я помню тебя. Ты из Нейуорта.

Рыцарь медленно поднял голову. Посмотрел на мальчика пустыми глазами. Потом взгляд его остановился на сверкающей ладанке у него на груди. Зрачки его чуть расширились. По лицу прошла тень.

– Дэвид? – Он перекрестился крюком. – Ты пришел за душой своей матери?

Но внезапно он грубо выругался, схватил мальчика здоровой рукой за плечо и повернул к свету.

– Боже Всемогущий! Да ведь это же юный лорд Майсгрейв!

Он взлохматил ему волосы, судорожно обнял, а затем вновь стал жадно рассматривать.

– Силы небесные! Как это может быть?

Анна с опущенными веками лежала на взбитых подушках. В комнате царил мрак, но возле ее постели на высокой треноге горела свеча, и казалось, что королеву окружает мягкое золотистое сияние. Ее лицо было призрачно-бледным, по темным волосам при колебании пламени свечи пробегали тени. Анна медленно открыла глаза. Они не блестели, но казались огромными. Оливер первым приблизился к стоявшему на возвышении ложу. Губы Анны тронула улыбка.

– Оливер… Мой друг… Друг до самого конца.

Он вдруг упал на колени на ступени возвышения, застонал, вцепился единственной рукой в свои волосы и с силой рванул их.

– Простите меня! Это все я… О, если бы я ничего не сказал вам тогда, Тирелл увез бы вас…

– Тирелл… – тихо повторила Анна, чуть нахмурясь, словно что-то припоминая.

Джеймс медленно приблизился.

– Моя королева…

Она без всякого выражения долго смотрела на него.

– Джеймс… Ты вернулся…

– Я… Я привез тебе голову Дайтона.

Она смотрела на него, словно не понимая. Потом губы ее дрогнули.

– Джеймс, простишь ли ты меня когда-нибудь? Простишь ли, что я убила наше дитя?

У него опустились руки. Страшный сверток с глухим стуком упал на плиты пола.

– Анна… Я так люблю тебя!.. Ты должна жить ради тех, кто тебя любит. Ради своего сына…

Он вдруг замолчал, колеблясь. Но нет! Он должен сообщить ей, что случилось.

– Дэвид, подойди.

Он взял мальчика за плечи.

– Я убил негодяя, скрывавшего его от вас. И теперь в Нейуорте будет править новый Майсгрейв. Дэвид жив, Анна!

Ресницы королевы дрогнули, в глазах появился блеск. Каким-то чудом она приподнялась и сумела сесть. И улыбнулась, став вдруг удивительно прекрасной, прежней Анной Невиль.

Дэвид кинулся к ней.

– Это она! Это мама!

Анна вновь упала на подушки, все еще держа его руки в своих и улыбаясь.

– Мой мальчик! Мой Дэвид! Мой маленький Майсгрейв! Ты не умер!.. Как же ты красив, сын мой!