Когда Анна, блистая всем этим великолепием, под руку с Уильямом Хербертом спустилась во двор, она ощутила на себе множество восхищенных взглядов. Герцог Бэкингем замер, удерживая под уздцы двух коней – вороного белоногого Молнию, которого Анна тотчас узнала, и серую в яблоках лошадь для герцогини. Какой-то гостиничный лакей, забывшись, ошарашенно спросил у герцога, придерживавшего Анне стремя:

– Кто это? Фея или волшебница?

Милорд Бэкингем помог герцогине сесть в седло и, смеясь, ответил:

– Бери выше, приятель, – это же Анна Невиль!

Весть, как и рассчитывал Бэкингем, разнеслась молниеносно. К тому же кортеж, в котором Анна ехала рядом с герцогом Бэкингемом, был великолепен. Далеко впереди бежали вестовые, за ними шли герольды, трубя в сверкающие трубы, следом двигались вымпелоносцы, а уж затем, во главе свиты из пажей, придворных и вельмож – Анна и герцог.

– Вы видите, как встречает вас Лондон! Клянусь Всевышним – быть вам властительницей этого города.

Анна вздрогнула и посмотрела на герцога, но тот, беспечно щурясь, устремил взгляд вперед.

Со всех сторон стекались люди: зазывалы оставили свои места, чтобы взглянуть на дочь знаменитого Уорвика, подмастерья в передниках выбегали из мастерских, няньки поднимали ребятишек повыше.

– Смотри, смотри, дитя мое! Потом сможешь говорить, что видел дочь самого Делателя Королей!

Анна, улыбаясь, смотрела по сторонам, но в глазах ее не было тепла. Она помнила этот город враждебным и угрюмым. Тогда она ехала по тем же улицам с безумным королем Генрихом, и люди едва ли не плевали ей вслед. Она помнила время, когда, словно нищенка, пробиралась по лондонским закоулкам и любой из горожан был готов продать и предать ее. О нет, она ничего не забыла! Ее отец любил этот город, который и его бездумно предал, обвинив во всех своих бедах. Теперь же имя Уорвика было у всех на устах, люди громко славили его и до хрипоты приветствовали его дочь.

Они миновали узкую, кишащую народом Флит-стрит, проехали Темпл-Бар. Впереди начинался славящийся своими дворцами Стренд. Здесь движение кавалькады ускорилось. Герольды отступили, давая проход всадникам, перешедшим на рысь. Впереди показались устремляющиеся к небу шпили Вестминстера. Анна начала волноваться.

– Генри, – вполголоса воскликнула она, не замечая, что обращается к Бэкингему по имени. – Генри, мне не по себе!

– Не бойся, я с тобой. Видишь, что творится? Ты популярна в Лондоне, и мы непременно выиграем эту партию.

Когда они миновали Чарринг-Кросс, под копыта коней неожиданно бросилась женщина в черном.

– Милосердия, миледи Анна! Ради памяти Ланкастеров, я молю о милосердии!

Лошадь Анны испуганно шарахнулась, и ей пришлось рвануть поводья, осаживая ее.

– Леди Маргарита Бофор, что вы делаете! – гневно воскликнул Бэкингем, вздымая коня на дыбы.

Анна не сразу узнала первую щеголиху двора Ланкастеров. В первый миг она приняла ее за монахиню, если бы эти почти монашеские одежды не были сшиты из самых дорогих тканей.

– Милосердия! – вновь воскликнула супруга Томаса Стенли, не поднимаясь с колен. – Только вы, миледи, можете упросить герцога Глостера пощадить моего мужа!

Произошла заминка. Бэкингем распорядился поднять леди Стенли.

– Стыдитесь, сударыня! В вас течет королевская кровь, и негоже вам валяться в пыли, как простой просительнице!

Однако обычно спокойная Маргарита Бофор отчаянно сопротивлялась и кричала, взывая к справедливости, пока Анна наконец не выдержала.

– Успокойтесь, графиня! Ваш супруг всегда был мне добрым другом, и, если в моих силах будет помочь ему, – я сделаю это.

Когда они двинулись дальше, герцог Бэкингем придержал повод ее коня.

– Не вздумайте делать этого, Анна. Вам следует просить небо, чтобы Ричард Глостер милостиво отнесся к вам самой. Не испытывайте терпения герцога.

Анна молчала. Она ехала в Лондон только ради того, чтобы просить о милости. И будь что будет – она не отступит от намеченного…

Огромный двор Вестминстера был полон. Анна увидела знакомую гранитную лестницу, обрамленную вздыбленными каменными пантерами. На самом ее верху, в черной одежде и высокой, опушенной горностаем шляпе, стоял ее супруг.

Какое-то время Анна и Ричард пристально смотрели друг на друга. Вокруг гремели торжественные клики, по знаку Бэкингема герольды грянули туш. И тогда Ричард наконец улыбнулся и, опираясь на трость, стал неторопливо спускаться по ступеням.

Уильям помог Анне сойти с лошади, опередив Бэкингема. Анна не заметила, какими недружелюбными взглядами обменялись эти два уэльских лорда. Придерживая край платья, она начала подниматься навстречу лорду-протектору.

Они встретились на середине лестницы.