Но мне не был нужен любовник. В этот момент мне меньше всего хотелось брать на себя ответственность за чужое счастье. Гай увидел отказ в моих глазах, но вместо того чтобы отступить, продолжил беседу:

— Что случилось, тебе не понравилась еда?

— Я ужасно устала. У меня нервы на пределе. Я даже ни о чем не могу думать. Это невроз, такое может случиться с каждым.

— Для меня лучшее лекарство, когда я взволнован, — это секс, — произнес Гай торжественно.

— Не очень удобно заниматься сексом во время ужина.

— А почему бы не попробовать в лечебных целях… — Гай замолчал на полуслове — кто-то изо всех сил тарабанил в дверь.

Сильный раскат грома раздался прямо над головой. Хлоя покинула место у камина и прижалась к моей ноге. Гай поднялся, чтобы открыть дверь, но в комнату уже ворвалась мисс Глим, одетая в клеенчатый плащ и высокие сапоги. У нее в руке болтался фонарь.

— В семерых волов на нижнем пастбище ударила молния, — задыхаясь, прошептала она. — Дасти прибежал сообщить мне.

— О черт! Они мертвы?

— Четверо погибли. Дасти сказал, что остальные в тяжелом состоянии.

— Вы послали за ветеринаром?

— Телефон не работает. Дасти говорит, что можно позвонить с почты.

— Может Дасти привезти ветеринара?

— Проехать такое расстояние на велосипеде, в такую погоду! Ты хочешь, чтобы старик погиб, пока ты будешь тут забавляться?

Сисси взглянула на меня с плохо скрываемым злорадством. Капли воды стекали с клеенчатого капюшона на нос и повисали на кончике, словно бриллиантовые подвески.

— Черт побери! Хорошо, забирайся в «ленд ровер»!

— Вам стоит поторопиться. — Мисс Глим упрямо стояла в центре комнаты, высоко подняв фонарь, как аллегорическое воплощение добродетели.

— Конечно, поторопись! — воскликнула я. Судьба несчастных животных очень обеспокоила меня.

— Закрывайте крепче дверь, мисс, когда мы уйдем, — сказала Сисси. — Кто знает, что может случиться в такую темень…

— Не говори глупостей, Сисси! Только лунатику придет в голову бродить ночью под этим потопом.

Мисс Глим упрямо тряхнула головой. Капля воды с ее носа упала на пол. Вне всякого сомнения, она знала, о чем говорила.

Глава 9

— Это Джеффри Сирл, наш церковный староста, который трудится на благо общины в поте лица. Мы все перед ним в огромном долгу. — Мистер Виннакотт, приходский священник очертил в воздухе фигуру согнутыми пальцами. Его выпуклый подбородок дернулся несколько раз по направлению к старосте. Староста прервал разговор с одним из прихожан и посмотрел на меня. — Мисс Сванн, — продолжил мистер Виннакотт, — временно в нашей прекрасной деревне, к сожалению. Я имею в виду, что сожалею, оттого что мисс Сванн останется у нас на короткий промежуток и не сможет пожить с нами подольше… — мистер Виннакотт разволновался. Его длинные скошенные зубы покусывали нижнюю губу. Он отчаянно пытался подобрать нужные слова.

— Как поживаете, мисс Сванн? — Джеффри Сирл перехватил инициативу. Он крепко сжал мою руку и энергично встряхнул ее несколько раз. — Огромное удовольствие увидеть новое лицо. Особенно такое очаровательное, как ваше. — Он сложил влажные полные губы в улыбку. Возможно, темной ночью его улыбка выглядела бы устрашающе. — Познакомьтесь, перед вами Роджер Винденбанк, — мистер Сирл указал на человека, который стоял рядом с ним, — наш местный солиситор. А я бухгалтер, церковный староста и член местного совета в одном лице.

Я раздумывала, как мне представиться. Художник-портретист, студентка-заочница или бессердечная стерва? Но Джеффри, не останавливаясь, рассказывал о своей работе секретаря в Торчестерском районном гольф-клубе. Мне оставалось только слушать. Рукопожатие Роджера оказалось теплым и влажным.

— Вы приехали навестить кого-то в наших краях, мисс Сванн? — Роджер вежливо вклинился в разговор, как только Джеффри сделал короткую паузу, чтобы перевести дыхание.

Его глаза за стеклянными линзами буравили мое лицо, взгляд опустился по шее и остановился на груди.

Мужчины были одеты в одинаковые костюмы из серого твида и держали в руках бокалы с темно-коричневым шерри. Мистер Виннакотт подал мне бокал. Я взглянула на содержимое с сомнением. Я не очень люблю шерри, даже если оно очень сухое. По моему мнению, шерри годится только для рождественского пудинга.

— Я остановилась в коттедже, который принадлежит моей подруге. Боюсь, завтра утром я уже уеду в Лондон. Я гуляла во дворе, когда услышала колокольный звон.

Буря утихла только под утро. Этой ночью я не слышала таинственного свиста в саду. Мисс Глим принесла матрац, две простыни и одеяло. Каким наслаждением было вновь улечься на чистые простыни! Они оказались довольно ветхими, даже заштопанными в некоторых местах, но удовольствие от того, что после стольких мытарств я могла как следует отдохнуть, подняло настроение. Я наслаждалась, лежа в постели, и поглядывала на мерцающие в камине огоньки. Из отверстия в крыше капала вода. Мисс Глим заботливо подставила под капли кастрюлю. Даже отдаленные раскаты грома не могли напугать меня. Будучи оторванной от всех, кто был мне близок, чувствуя себя одинокой и заброшенной, я вдруг ощутила облегчение. Первый раз за многие дни я перестала мучить себя, приводя аргументы «за» и «против» замужества. Я позволила своим мыслям уплыть далеко, попыталась забыть об Алексе. Проснувшись, я не могла вспомнить, что мне снилось.