– Дело в том, что я не прибрал в кухне. Слоун положила вилку на подлое:

– Ты хочешь сказать, что кухня в руинах, так?

– Ну… не совсем…

Сложив руки на груди, она попыталась придать своему лицу суровое выражение, которое никак не сочеталось с ее всклокоченной головой и обнаженной грудью. Картер едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Так что же там? – настаивала она. Опустив глаза, молодой человек пробормотал:

– Ну… Бойня! Вот верное слово. Кухня напоминает сейчас бойню.

– Что проку подавать завтрак в постель, если ты не позаботился о том, чтобы кухня перестала напоминать бойню?

– А вот наводить порядок, боюсь, придется тебе, – медленно проговорил он, поднимая поднос с постели.

Мэдисону пришлось проявить немалую изобретательность, чтобы отвлечь внимание девушки от кухни. Сначала он повел Слоун в ванную и долго мыл ее под душем. Затем она захотела помыть ему голову, и он, млея от удовольствия, сидел на скамейке, пока девушка намыливала клочья его волос шампунем. Затем они встали под струю воды, наблюдая, как душ смывает мыло с их обнаженных тел…

Вернувшись в комнату, Слоун улеглась в постель. Картер вышел из ванной вслед за ней, яростно вытирая голову полотенцем. Она с удовольствием любовалась, как упругие мышцы переливаются под его загорелой кожей. Девушка вновь обратила внимание на то, что Мэдисон не делал лишних движений. Стройный и мускулистый, он напоминал античного героя.

Уронив полотенце на пол. Картер шагнул к ней. Приподнявшись, она взяла его за руку.

– Вы так красивы, мистер Мэдисон, – хрипловатым голосом молвила Слоун, – У меня узловатые коленки.

– Нет, не узловатые, – возразила она.

Увидев, что его брови скептически приподнялись, девушка наклонилась к его ногам, поглядела повнимательнее на колени и проговорила:

– Ну… не совсем узловатые…

На сей раз она взяла инициативу в свои руки. Схватив Картера за руки, она потянула его в постель. С любопытством приняв игру, он молча повиновался всем ее указаниям. Слоун принялась внимательно изучать его тело.

– Картер, надо сказать, я стесняюсь тебя. Твоей наготы, – призналась девушка.

– Знаю, – тихо ответил он. – Не стоит. Можешь смело дотрагиваться до меня.

Он бы ничуть не удивился прошлой ночью, узнав, что Слоун девственница. Она была очень неопытна. Но ее страсть восполняла этот недостаток. И то, как она сейчас стояла перед ним – обнаженная, ничуть не смущавшаяся своей наготы, доказывало, что ему удалось разбудить ее чувственность и сексуальность. Мэдисон был горд.

Слоун набросилась на Картера, как дикарка, и это ему нравилось. Ее жадная страсть, хриплые стоны и дрожь не были притворными. Слоун была абсолютно искренней, и от этого Мэдисон любил ее с пугающей его самого силой. По сравнению с ней все ;прежние женщины напоминали безжизненные манекены, которые автоматически покорялись его воле.

А он сам? Разве он чаще всего не притворял-си? Не издавал ли он сам восклицания и стоны просто потому, что его партнерша ждала их от него, потому, что так поступали герои его собственных книг?! А может, он старался вовсю лишь для того, чтобы поскорее довести женщину до оргазма и покончить с этим? И разве пустота, возникающая после близости, не была лучшим тому подтверждением? Разве не было у него такого ощущения, что физический голод он удовлетворил, а вот на душе стало мерзко? – спрашивал себя Картер.

– Но прошлой ночью все было иначе.

Соединившись со Слоун, он сразу понял, что она – женщина необыкновенная. С ней не было нужды притворяться и играть в любовь. Он мог полностью отдать себя во власть первородного инстинкта, и это доставляло огромное наслаждение. Но помимо всего этого, с ней он испытал не просто физическую близость, а удивительное чувство растворенности друг в друге, духовное родство…

Мэдисону нравилось обучать ее всем тонкостям, особенностям любовной игры. Он бы с удовольствием прибил того негодяя, с которым она имела дело прежде! Впрочем… Если бы Джейсон любил ее так, как Слоун того заслуживает, то они бы не были сейчас вместе. И ему, Картеру, не довелось бы быть ее наставником, старания которого приводили девушку к экстазу.

А сейчас Слоун склонилась над ним, стоя на коленях, и нерешительно и робко изучала его тело. Мэдисону казалось, что он вот так бы часами и наблюдал за ней, испытывая дивные ощущения.

Слоун улыбалась и водила пальцем по его ноге.

– Вовсе они не узловатые, – прошептала она, проводя рукой выше, до того места, которое больше всего жаждало ее прикосновений. У Мэдисона перехватило дыхание, и он не мог вздохнуть до тех пор, пока ее внимание не переключилось на его пупок.

И прежде чем он успел опомниться, она наклонилась и поцеловала прикрытую жесткими волосами ямку. Картер судорожно вцепился в ее волосы, все еще влажные после душа, и застонал: