– Что это здесь за шум? – наконец оторвался от своей книги владелец лавки.

– Все в порядке, – ответил Картер, слегка ослабляя хватку и встряхивая критика. Но ему было еще что сказать. – Запомни мои слова, негодяй! – зловещим тоном проговорил Картер и, взяв Слоун под руку, вывел ее из лавки.

Девушка не понимала, каким чудом ей удалось дойти до машины. Картер бережно усадил ее и прошептал:

– Господи, Слоун, прости меня.

– Это не твоя вина, – едва слышно сказала она.

– Да, но затеял, по сути, все я. Как-то раз в «Вечернем шоу» я назвал его надутым бездарным индюком, и он не может мне этого простить.

Попытка Мэдисона пошутить не удалась – Слоун продолжала молча смотреть вперед. Ее бледность встревожила Картера, но он не мог ничего поделать, находясь в машине на оживленной улице. Поэтому, прибавив скорость, Картер погнал автомобиль к «Фэйрчайлд-Хаусу». Не произнеся ни слова, он помог Слоун донести до кухни свертки с покупками.

– Слоун… – наконец промолвил Картер, шагнув ей навстречу.

– Нет!

Он был поражен, когда она увернулась от его объятий. Мэдисон похолодел.

– Не может того быть, что ты позволишь какому-то тупоумному мерзавцу испортить тебе настроение, Слоун. Ты же умная женщина! Я знаю! Черт возьми, скажи мне хоть что-то! – Последние слова Картер просто выкрикивал, заходясь в гневе.

– Нет! Нет! – вскричала девушка. – Дело не в нем!

– В чем же? – сурово спросил писатель.

– Во мне, – устало произнесла Слоун. – Его слова вернули меня к реальности. Я вспомнила, что всегда буду для тебя не больше чем любовницей. Господи! Как же я ненавижу это слово!

– Я тоже. И никогда не называй себя так.

– Почему же? – взорвалась девушка. – Но я же была именно твоей любовницей, не так ли?! Не женой! И не другом! Как же еще меня назвать?!

– Любимой, – ответил он, пытаясь успокоиться. – Женщиной, которую я люблю.

– Но не три, на которой ты женишься. Не той, кому ты дашь свое имя. Не той, с которой ты разделишь свою жизнь, которая подарит тебе детей.

– Но тебе же это было известно, Слоун. Мы оба знали это. И мы оба знаем, что ничего не могли изменить. Ты сама говорила, что будешь любить меня, пока можешь.

– Знаю, – всхлипнула девушка, всплеснув руками. – Я думала, что этого будет достаточно. Оказалось, что нет. Я предала лучшую подругу! Предала! С тобой! Я предала себя саму! И я не могла видеть, как этот мерзкий человечишка смотрит на меня да еще говорит такие вещи! И он, и все остальные будут видеть в нашей любви нечто порочное. Может, наши отношения и чисты, но ведь люди, весь мир будут иного мнения!

– Да черт с ним, с целым миром! – взревел Мэдисон. – Кто об этом узнает?! Кого это волнует?! Будь спокойна, Глэдстон не посмеет даже имя твое упомянуть после того, что я ему сказал! Он же пустозвон, трусливая тварь! Да если даже и весь мир узнает – что с того? Неужели от этого наши чувства станут менее чистыми?

– Это нечестно. Картер. Наша любовь построена на обмане. – Девушка помолчала, собираясь с мыслями и переводя дыхание, а затем решительно произнесла:

– Картер, ты должен уехать. Тебе не следует дольше оставаться здесь.

– Я не могу уехать, Слоун. Не могу оставить тебя. Нет, не сейчас! – страстно воскликнул молодой человек.

Она взглянула на него недоверчиво:

– Но я надеюсь… я уверена, что ты не собирался встречаться со мной, женившись на Алисии?

Мэдисон опустил глаза и сунул руки в карманы. Его поза говорила красноречивее всяких слов.

– Нет. Не знаю, – пробормотал он неуверенно. – Я не могу оставить тебя, Слоун.

– Почему же? – Она горько усмехнулась. – Уж не потому ли, что я так долго развлекала тебя?

– Что ты такое говоришь?! – рявкнул молодой человек.

– Да не знаю я, – горделиво вскинув голову, проговорила Слоун. – Мистер Глэдстон был недалек от истины. Я весьма удобна. Никаких претензий! Ты скоро женишься и забудешь о холостяцких развлечениях. А все твои похождения будут тайными. Скрытыми! Секретными!

А я-то! Я столько раз изливала тебе душу! Ты же знаешь, что всю жизнь меня ни в грош не ставили! Все! Родителям на меня было наплевать! Джейсон использовал меня, пока ему это было удобно. А теперь ты сбежишь отсюда к любящей, понимающей тебя жене, а меня будешь использовать, когда тебе понадобится вдохновение! – Последние слова прозвучали как пощечина Мэдисону.

Картер опустил глаза. Он ненавидел себя в эту минуту.

– Мне очень жаль, Слоун, – только и смог он произнести после длительного молчания. Даже ему самому эти слова показались бессмысленными.