А потом приехал мой любимый мужчина и спросил, почему я трачу впустую время, валяясь в кровати, ведь мир так прекрасен! И вот что для меня остается загадкой: почему он, с такими взглядами, тоже оказался в постели, при этом в моей.

Потом приехал Кшись с девочками и сказал Уле, выбежавшей в ночной рубашке открывать ворота, — а было уже двенадцать, — мол, жаль, что она тратит жизнь впустую, ведь мир так прекрасен. Мы с Адамом, немного сонные, но уже посвежевшие, слушали их диалог из-за забора. Мне это малость подняло настроение, но, к сожалению, ненадолго. Тося выкарабкалась из машины с ведром ранней вишни, а потом позвала Адама наверх и долго о чем-то с ним совещалась. Не пойму, почему они что-то от меня скрывают. Да и вообще куда это годится, чтобы приятель матери (давайте называть вещи своими именами, который даже ей не муж) часами беседовал с семнадцатилетней дочерью своей подруги. Это не очень полезно!

Они спустились вниз примерно через четверть часа.

— Сама с ней поговори, — услышала я совершенно случайно голос Адасика на лестнице.

— А ты заступишься за меня?

И чтобы хоть раз у Тоси были такие умоляющие нотки в голосе в разговоре со мной! Я отпрянула от лестницы и снова принялась сосредоточенно чистить овощи.

— Мама, я хочу поговорить с тобой. — Тося остановилась в дверях с вызывающим видом.

— Вынеси мусор, — ответила я.

Тося вздохнула — чересчур тяжело для столь легкого черного пакета с отходами — и отправилась с ним во двор. Адам взглянул на меня и вскинул брови.

— Ты могла бы попросить ее об этом чуть позже. — Он произнес это так рассудительно и мягко, что у меня, по-видимому, проступил легкий румянец. Я с трудом привыкаю к тому, что мужчина тоже иногда оказывается прав.

— А ты вообще не в свои дела не вмешивайся, — добавила я на всякий случай.

Ну вот. Так всегда — я для Тоси плохая мать, а Адасик у нее в любимчиках. Посторонний мужчина, не связанный никакими обязательствами в отношении моей дочери, который может отрабатывать на ней всевозможные социолого-педагогические изыски, а сам, кстати, оставил несчастную бывшую жену со своим сыном, чтобы та с ним мучилась. Такова правда, и ничего тут не попишешь.

Громыхнула крышка мусорного бака. Адам пожал плечами, а выражение его лица было совершенно не таким, как утром, когда он забирался ко мне в постель.

— Разве я вмешиваюсь?

Тося остановилась в дверях кухни. Эта фраза звучит, как сон пьяного параноика: «Тося остановилась в дверях кухни. Тося остановилась...»

— Мам?

— Вложи новый пакет в ведро, — велела я, осознавая, что веду себя как последняя идиотка. Но если в мусорное ведро сразу не сунуть пакет, то через минуту туда я сброшу картофельную кожуру, и хуже от этого будет только мне. Я чувствовала, что поступаю глупо. Отложив в сторону картошку, вытерла руки. — Ну идем.

Тося закатила глаза, сверкнув белками, и скорчила гримаску под названием «О Боже, опять». Мы расположились все вместе в большой комнате, которая на самом деле не такая уж большая. Тося и Адам сели на тахту, я — в кресло. Что тоже немаловажно.

— Я слушаю.

— Я не хочу ехать в турлагерь, — сообщила Тося. Слава тебе, Господи! Мне уже мерещилось, как тысяча пятьсот злотых уплывают в безоблачные Татры.

— Хочу поехать в Колобжег. — Тося поглядывала то на Адама, то на меня. Приостановленные предыдущей фразой денежки снова устремились в синюю даль, на этот раз в сторону лазурного моря. Адам не проронил ни слова.

— С кем?

— С компанией, — ответила Тося, и было видно, с каким трудом она скрывает раздражение.

— А все-таки с кем? — Я была невозмутима.

— Ну, с Якубом, и с Каролиной, и с ее парнем...

Да, именно таким образом среднестатистическая женщина узнает, что у нее взрослеет дочь. Но ведь Тося еще не взрослая! Всего полгода как ей исполнилось семнадцать лет, и рановато еще ездить с друзьями, которым по девятнадцать лет! И что она там будет делать?

Перед глазами у меня замелькали сотни писем в редакцию:

Дорогая редакция, я бы хотела предохраниться от нежелательной беременности...

Дорогая редакция, я бы хотела начать сексуальную жизнь, мы очень любим друг друга...

Дорогая редакция, как мне быть, выяснилось, что я беременна...

Дорогая редакция, наша несовершеннолетняя дочь ждет ребенка...

—И что же потом? Сама будешь воспитывать? — Слезы навернулись у меня на глаза.

— Каролину? — Тося и Адам уставились на меня с нескрываемым изумлением.

— Я-то знаю, чем заканчиваются такие поездки, — вздохнула я.

— Мам, ты что, с ума сошла? Я хочу всего-навсего провести каникулы с друзьями! У Якуба в Колобжеге живет бабушка! Есть где остановиться, море совсем рядом, йод, здоровье, да и вообще я не ребенок!

У бабушки Якуба. Ну что ж, это немного меняло суть дела. Пеленки и протертые супчики слегка отодвинулись. Прекратился писк младенца, от которого у меня уже заложило уши.