Вдруг Казиль, сделав быстрое движение, встал. Он услышал крик совы, доносившийся из подземелья храма.

– Вот они, – прошептал Казиль. – Что же будет? Сын человека, которому я обязан жизнью, в их руках. Я боюсь за своего господина…

И Казиль ждал, едва переводя дыхание. Спустя несколько минут уже известная нам плита приподнялась, и появился Согор, неся на руках крепко спящего англичанина.

Лицо Казиля посветлело, и радость сверкнула в его черных, глубоких глазах.

Согор положил Джорджа Малькольма на подушки из паланкина, потом, указав на Стопа, спросил:

– Этот человек не просыпался?

Казиль покачал головой:

– Нет.

– Хорошо, – отвечал индус, – я на это и рассчитывал.

Затем, вытащив флакон, он поднес его к ноздрям спящих и, повернувшись к Казилю, сказал:

– Через минуту они оба проснутся.

– Что мне теперь делать? – спросил Казиль.

– То же самое, что бы ты делал вчера, не случись грозы. Ты должен проводить этого англичанина в Бенарес, – отвечал Согор.

– Что мне отвечать на расспросы?

– Ты ничего не видел, не слышал, знаешь только, что эти люди долго спали.

– Повинуюсь…

– Очень хорошо… Сыны Бовани всегда слушаются и никогда не возражают.

Сэр Джордж и Стоп зашевелились. Согор бросился к проходу, и сдвинутая им плита стала на место.

Прошло минут пять. Господин и лакей открыли глаза. Взгляд Джорджа устремился на стены круглой залы, он узнал мрачный купол, странные барельефы. Безграничное удивление было на его лице.

– Неужели я действительно все это видел только во сне? – прошептал он.

Стоп, потирая бока, в свою очередь, ворчал:

– Черт бы побрал эту Индию! Проклятый храм оказался сырее самого мерзкого погреба. Я, конечно, хорошо спал, но зато тело у меня разламывается, как будто я всю зиму охотился в Нортумберленде! Желудок же совершенно пуст, и страшно хочется есть.

Сэр Джордж встал с подушек и, подойдя к выходу, соединявшему круглую комнату с развалинами, посмотрел во двор, приняв бледный свет луны за рассвет.

– Мы спали долго, – сказал он, – уже наступает утро.

– Вы ошибаетесь, – ответил молодой индус. – Сегодня очень лунная ночь.

– Что ты говоришь?! – вскричал англичанин. – Значит, ночная гроза быстро прошла?

– Еще вчера, господин…

– Вчера? Я не понимаю тебя.

– Мы здесь находимся уже целые сутки. Ночь сменилась днем, а день ночью.

– Это невозможно! – воскликнул Джордж.

– Я говорю правду, господин! Вы оба спали, и ваш сон был настолько глубок, что я не осмелился разбудить вас.

– Я уверен в этом, ваша честь! – подтвердил Стоп. – Теперь мне понятны судороги в желудке. Не есть в течение двадцати четырех часов… Я умираю с голоду. Пусть ваша честь спросит у своей совести, то есть, я хочу сказать, у желудка. Он должен чувствовать то же самое, что и мой, так как ваша честь постилась столько же времени, сколько и я.

– Вот ты и ошибаешься, – возразил Джордж, внимательно глядя на Казиля и изучая его.

– Ваша честь изволили завтракать?

– Нет, но зато я ужинал.

– А! Когда же это?

– Прошлой ночью.

– И где же?

– Не знаю.

– Ваша честь шутит! Ваша честь насмехается надо мной!

– Никогда в жизни я не был так серьезен.

– Но тогда, значит, вы не все время спали?

– Может быть… Что нам скажет по этому поводу Казиль?

В течение всего разговора господина со слугой лицо молодого индуса оставалось безразличным. Можно было подумать, что он ничего не слышит.

Когда же сэр Джордж прямо обратился к нему, он ответил:

– С тех пор как вы уснули, я бодрствовал и видел, что ваши веки во время сна ни разу не приподнялись.

Это было сказано Казилем таким убедительным и чистосердечным тоном, что молодой англичанин почувствовал тут же, как рассеялись его последние сомнения.

– Мне все приснилось! – разочарованно сказал он.

Любопытство заставило Стопа навострить уши. Подойдя к господину, он спросил:

– Как, ваша честь видела сон?

– Да.

– Приятный?

– Восхитительный!