Майкл вместе с Дарком вновь перешли на бег, оставив позади себя двух неистово спорящих девушек.

"Ну что дружище, твоего хозяина снова пытались снять?", - добродушно обратился к псу Нортман и потрепал дога по загривку. Не то что, он был против быстрых, ни к чему не обязывающих отношений, но сейчас его голова была занята решением профессиональных вопросов, к тому же он действительно опаздывал. Поэтому иногда Майкл включал режим "Я хороший мальчик и мама запрещает мне знакомиться на улице". Таким образом, он избегал нежелательного внимания, но при этом давал волю своим чувствам и рукам в ночном клубе. В его квартире могли находиться лишь избранные, а многочисленные красотки в его жизни в этот список не входили.

Вернувшись домой, Нортман в первую очередь насыпал Дарку сухой корм в миску и налил свежую воду, а затем уже стал заниматься собой. Скинув мокрую от пота футболку и шорты, мужчина направился в ванную комнату, намереваясь принять контрастный душ. Поежившись под ледяными струями воды, а затем, выругавшись из-за потоков кипятка, льющихся на него сверху, Нортман вышел из душа, небрежно завязав белое полотенце на бедрах. Его светлые волосы,намокнув, потемнели и приобрели оттенок меда. Майкл взъерошил их, пытаясь найти расческу, которую в очередной раз спрятал Дарк, или он сам положил куда-то. Все-таки в проживании с собакой было много плюсов, ведь можно было свалить вину на пса, если не можешь найти какую-нибудь вещь. Майкл порылся в тумбочке и обнаружил старую массажную щетку, не подарок, конечно, но лучше чем ничего. Промокнув волосы полотенцем, и расчесавшись, Майкл по традиции собрал волосы в хвост. Проследовав на второй этаж, Нортман достал из двухкамерного холодильника бутылку апельсинового сока и налил его в стакан.Позавтракав кукурузными хлопьями с молоком и поблагодарив себя за утренний поход в магазин после пробежки,Майкл помыл посуду. Затем Нортман достал из шкафа черную шелковую рубашку и светло-серые джинсы, в очередной раз, подумав, что и здесь необходимо навести порядок. Мужчина схватил ключи от машины и по лестнице спустился вниз.Сев за руль, Майкл вжал педаль газа в пол, чувствуя, как машина плавно трогается с места.

Ровно в восемь ноль-ноль Нортман поднялся в свой кабинет, столкнувшись с зевающим Лукасом в дверях. Его коллега и друг выглядел так, будто ночью побывал под колесами асфальтного катка и Майкл не мог упустить случая и не пошутить по этому поводу.

– Привет, Лукас! Ты паршиво выглядишь, неужели ночью подрабатывал в переходе?

– В отличие от тебя, придурка, я работал. Кстати, еще немного и ты бы опоздал, а шеф как раз собирался устроить проверку и, заодно, провести публичную казнь сотрудников, которые наплевательски относятся к своим обязанностям. Я могу предложить твою кандидатуру на рассмотрение.

Оба журналиста зашли в кабинет и устроившись на своих рабочих местах, продолжили дискуссию. Утро, начинающееся с горячих споров и многочисленных шуток - было своего рода традицией для двух друзей.

– Поделись успехами, трудоголик. Тебе еще не выписали премию за работу с риском для жизни в течение суток? Только не говори, что в каком-нибудь из салонов не приняли твой репортерский талант и, приставив ножницы к горлу, угрожали убийством?

– Слушай, Нортман, это тебя интересуют кровопролитные темы, у меня же все репортажи вполне невинные и благопристойные. Никакой жестокости, только красота, добро, сексуальные девочки.

– Круглосуточные салоны, да, Лукас?

– Ты прав, некоторые стилисты нас только преданы своему делу, что согласились дать интервью в нерабочее время, чтобы не оскорблять чувства своих клиентов. И еще мне попался такой мастер маникюра, у нее определенный способности, располагать к себе мужчин, и на себе тоже.

– Что насчет практики? Ты же должен ощутить на себе всю прелесть услуг в салонах красоты и модных домах.

– Я только этим и занимался всю ночь.

– Так ты уже нарастил себе кое-что?

Вместо ответа в Майкла полетел ком из помятой бумаги и, уклонившись в сторону, Нортман запустил в друга такой же импровизированный снаряд. Их сражение длилось не больше десяти минут, а затем Лукас достал белоснежный листок бумаги, и помахал им вместо флага, перед лицом своего друга. Майкл улыбнулся и кивнул, признавая поражения своего приятеля и прощая ему такое коварное нападение. Переглянувшись, мужчины расхохотались, но их веселье было прервано боссом, который явно не поддерживал такое поведение на работе.За спиной шефа, сотрудники называли его пираньей из-за постоянного недовольства и вечных нападок, но при всех своих недостатках их шеф был справедливым и порядочным человеком. А если слушать все его нотации с плеером в ушах, то Стивен Морган вообще был очень добрым человеком.

– Нортман, Гарсия, что за клоунаду вы устроили на рабочем месте?
– выражая свое недовольство, поинтересовался руководитель.

– Настраиваемся на рабочий лад, таким образом, мистер Морган, - с искренней улыбкой ответил Лукас.
– Между прочим, сейчас цирковое дело - очень прибыльный бизнес.

– Гарсия, я вижу, ты в этом деле хорошо разбираешься, судя по внешнему виду.

Журналист придирчиво осмотрел свою одежду, и не нашел ничего странного в своих рванных белых джинсах и сетчатой, полупрозрачной майке такого же цвета.

– Но, мистер Морган, я прилично одет, и это специальная униформа для сбора информации в салонах красоты. Вы ведь знаете, я планирую выпустить эксклюзивную статью.

– Я ничего не знаю, а только слышу о грандиозном материале, который скорее всего не увижу вообще. Не представляю как москитная сетка на теле, может улучшить производительность труда.

– Не сомневайтесь, босс она очень повышает производительность, правда я почему-то сомневаюсь, что этот труд имеет какое-то отношение к журналистике, - со скучающим видом сказал Майкл.