– Я спрошу. – Солара, прищурившись, посмотрела на подсохшие трещины на его нижней губе, грозившие вновь раскрыться. – Но сначала тебе нужен еще один слой мази. 

Дрожащей рукой Доран потянулся за баночкой, но в итоге только смахнул ее на пол. Он явно был слишком слаб, так что Солара сама смазала его губы. Обезвоженная плоть за секунду впитала бальзам, и пришлось нанести еще слой, и пока палец скользил по его рту, внутренности Солары совершали дикий танец. 

– Так-то лучше, – выдавила она и прежде, чем осознала свои действия, облизнула палец и стерла пятнышко запекшейся крови со лба Дорана. 

«Совсем рехнулась? Чистить его лицо слюнями…» 

– Пойду-ка поищу твои таблетки. 

Солара уже почти добралась до двери, когда он откашлялся и сказал: 

– Штаны. 

– Что? 

– Штаны забыла надеть. 

– О, спасибо. 

Она схватила и натянула штаны, больше удивленная отсутствием у себя смущения, чем тем, что сверкнула перед Дораном нижним бельем. Забавно, насколько ей теперь уютно в его обществе. Когда это случилось? 

Кассия и Ренни обнаружились на камбузе: они сидели рядышком, перешептываясь над кружками кофе и явно не замечая летягу, тихонько ползущую по стене за их спинами. Желудь расправила мохнатые крылья и спикировала Кассии на голову, погрузив коготки в блондинистые дреды. Вторпом вскрикнула и плеснула кофе себе на коленки. Ренни, очень стараясь не расхохотаться, осторожно выпутал летягу из плена волос, всучил ей изюминку и отослал в другом направлении. 

– Ненавижу эту мелкую… – вскипела Кассия, яростно глядя вслед зверьку, но Солара ее перебила: 

– Доран проснулся. Ему нужны еще обезболивающие. И наверное, надо дать ему антибиотики. Похоже, началась лихорадка. 

Кассия будто позабыла про свой гнев. С хмурым видом она встала из-за стола: 

– Я уже давала. 

– Антибиотики? 

Она кивнула: 

– Да, из-за открытых ран. 

Оба помощника проследовали за Соларой в ее каюту. Кассия тут же уселась на край койки и положила руку Дорану на лоб: 

– Жара нет. Во всяком случае, на ощупь прохладно. 

Он в ответ задрожал и натянул одеяло до подбородка. 

– Голова кружится? 

– Немного, но я думал, это от лекарств. 

– Они уже давно вышли из организма. 

– Тогда дай мне еще. Я тут помираю. 

Кажется, Кассии его слова не понравились. Она покосилась на Ренни и вновь повернулась к пациенту: 

– Что болит сильнее всего? Нос? 

– Угу. – Доран принял позу зародыша и снова задрожал. – А еще живот и бока. Такое чувство, будто я сделал тысячу скручиваний, пока спал. 

– Демаркус бил туда? 

Солара знала ответ: 

– Да. И он не сдерживался. 

– Ляг на спину и убери одеяло, – велела Кассия. – Хочу посмотреть, что у тебя под футболкой. 

– Ну еще бы, – поддразнил Доран. 

Она улыбнулась: 

– Сегодня мой счастливый день. 

– Завязывайте, – выпалила Солара. Щеки внезапно обдало жаром. – Не время для шуток. 

– Слушаюсь, мэм, – проворчал Доран, перекатываясь на спину. 

Едва он задрал футболку, Кассия ахнула, но явно не под впечатлением от его скульптурного торса. Улыбка сползла с ее лица. 

– О боже… 

Солара подвинулась ближе, чтобы увидеть причину такой реакции, и мельком скользнула взглядом по обнаженной плоти, даже не замечая наготы Дорана. Не замечая ничего, кроме отвратительных кровоподтеков, покрывавших тело так плотно, что неясно, где заканчивается один и начинается другой. Казалось, будто Дорану под кожу впрыснули вино. 

Желудок Солары сжался. 

– Что это значит? 

– Внутреннее кровотечение, – сказала Кассия. – Потому и голова кружится. Он потерял слишком много крови. 

Доран одернул футболку: 

– Хватит говорить обо мне так, словно меня здесь нет. Как это исправить? 

Вместо ответа Кассия посмотрела на Ренни. 

– Вы же можете все исправить, – надавил Доран, переводя взгляд с одного помощника на второго. – Ведь так? 

– У нас в аптечке только самое основное, – пояснила Кассия. – Болеутоляющие и антибиотики для простых повреждений. И ничего, что залечит внутренние. 

– Но в принципе такое средство есть? – уточнила Солара.