И вторая - причините Адаму боль, и он возьмет ее и превратит в гнев, а после обрушит на вас. Если вы переживете это и ударите в ответ... что ж, он просто повторит это еще раз - и будет делать так, пока враг не падет.

Судя по тому, что он видел сейчас - Адаму было очень больно. Это может кончиться плохо для всех.

– Я скажу тебе то же самое, чему ты учил меня, когда забрал из детдома, - наконец проронил Браун.
– То же самое, что я теперь повторяю своим новобранцам. Это тяжелая работа. Грубая. Грязная. Неблагодарная. Иногда все идет не так, как надо - твои друзья умирают, невинные гибнут. Это цена, что должна быть уплачена; это грех, что мы можем искупить позже. И в конце, когда мы достигнем своей цели, когда фавны больше не будут вторым сортом, наши потомки будут судить нас, они назовут нас чудовищами или героями, террористами или революционерами - но сделать это и свободно высказать свое мнение они смогут только потому, что здесь и сейчас мы платим эту цену.

– Вот только знаешь что, Адам?
– в размеренном и искреннем голосе Брауна внезапно прорезались острые нотки, намек спрятанного гнева и зарождающегося рычания.
– Вся эта пафосная и красивая хрень действительно звучит как дерьмо, когда тебе на самом деле приходится смывать с рук кровь невинного.

Он посмотрел своему наставнику прямо в глаза, убедившись, что полностью завладел его вниманием:

– Это тяжело. Это больно. Это не для всех. У Блейк доброе сердце - совесть в моей голове говорит ее голосом, знаешь?

– Ты говоришь так, будто это было неизбежно.

– ...Может быть, - прошептал Браун, отводя взгляд.
– Но она желает справедливости не меньше нас с тобой. Ради Праха, она оставила свою семью, судьбу, считай, принцессы ради ночевок под луной, этой дряной тайной базы с дерьмовой едой и жизни преступницы.

– И тем не менее, она ушла. Потому что жизнь каких-то машинистов для нее важнее нашей свободы?! Да каждый день фавны работают в шахтах Шни за гроши, каждую неделю умирают в постоянных авариях, потому что SDC жаль денег на безопасность и врачей - ведь именно так погибли твои родители, Моррон?!

– Так, - спокойно ответил Браун, вновь возвращаясь взглядом к зеленым глазам своего наставника, которые уже начали пылать знакомым неукротимым огнем и стальной решимостью.
– А еще нам отказывают в работе, в обслуживании, в медицинской помощи. Я все это знаю - я видел. Но, как я уже сказал, иногда все эти причины звучат как дерьмо - и порог, за которым ты больше не можешь платить цену, у каждого свой.

– Ты хочешь сказать мне, что я должен смириться. Принять все это. Простить ее.

– Нет. Я хочу сказать, что все мы платим цену, Адам. Это - твоя... наша.

– ...Ты прав, - пробормотал Адам, вновь возвращаясь к бутылке.
– Иногда все это действительно звучит как дерьмо.

– Я же говорил...
– скривился Браун, вновь прикладываясь к бутылке и чувствуя, что алкоголь уже туманит его разум, пробиваясь сквозь естественную защиту ауры.

– А ты вырос за этот год, Моррон, - вздохнул командующий.

– Так часто происходит с детьми, Адам, - ухмыльнулся Браун.
– Особенно, когда они уезжают в другую страну, где рядом больше нет наставника, который объяснит и прикроет.

– Тебя хвалили в Атласе. Вроде бы даже предлагали остаться.

– Я оставил тебя всего на год, а ты уже на пути превращения в алкоголика.

– Если бы я не был пьян, я бы надрал тебе твою дерзкую задницу, сопляк, - сузил глаза Адам, тщетно удержать губы от того, чтобы растянуться в слабую улыбку.

– Это был долгий год, учитель, - с ложным смирением ответил Браун.
– Протрезвей, и мы еще посмотрим, кто, кому, и что надерет.

– У меня там миссия для тебя есть, - Адам махнул рукой на кучу документов в углу.
– Все, как ты любишь: шахтеры, SDC, много роботов.

– О миссии мы будем говорить завтра. А сейчас у нас есть ящик... почти... безумно дорогого виски, клевые сигары и целый год, проведенный в разных странах. Стаканов больше нет, но, эй, мы же преступники, верно? Нам можно быть бескультурными.

...Адам скоро заснул - прямо там, сидя на полу и прижав к груди оружие. Аура или нет, но если ты двое суток только и делаешь, что пьешь, питаешься всякой дрянью и почти не спишь - это сделает тебя слабым.

Браун, впрочем, чувствовал себя немногим лучше - у него, в отличие от наставника, было меньше опыта с алкоголем.

Поднявшись с пола, он пересел на диван и с тихим стоном сжал руками голову - комната чуть качалась перед его глазами и немного расплывались контуры: разумеется, от алкоголя, а не потому что он душил слезы.

Он исполнил свой долг - поддержал наставника, немного облегчил его боль. Теперь предстояло что-то сделать со своей собственной.

Блейк Белладонна - девушка, которую он знал с тех пор, как ему было четырнадцать. Сбежавшая принцесса, дочь бывшего лидера Белого Клыка, а ныне - правителя Менаджери, страны Фавнов, променявшая вечное благополучие на борьбу за справедливость для всех. Девушка, которая была его первой любовью. Девушка, которая выбрала другого. Девушка, от которой он сбежал в другую страну.