Я злилась. Во мне закипала такая дикая неудержимая ярость, что самой стало страшно.

Пять лет! Пять долгих лет назад меня вычеркнули из списка друзей, предпочли забыть и даже прислали вежливое письмо, в котором просили больше не беспокоить своими визитами, звонками и сообщениями. Димур, Волк, Домовой, Кристи, Света Жукова, Соня и Марина! Все они предпочли согласиться с мнением большинства и перестали со мной общаться, а я так сильно переживала их потерю, что слегла в постель и отказывалась есть. И теперь они посмели таким вот образом напомнить о себе?! Это шутка? Розыгрыш?

Я резко поднялась на ноги, попросила ассистентку пригласить в мой кабинет стажеров, чтобы те помогли Вячеславу, и холодно простилась с ошарашенным парнем.

— Всего доброго, — произнес он растерянно. — Был рад знакомству!

— А костюмы им зачем? — спросила, вернувшись через пару шагов. — Или просто предлог, чтобы передать это? — помахала перед носом покрасневшего, как рак, Вячеслава пригласительным билетом.

— Простите, я совершенно не понимаю, что произошло, — пожал плечами парень, — меня попросили заказать в вашей студии эксклюзивные костюмы для театральной постановки, которая пройдет в клубе на День Святого Валентина. Это не первый раз, когда я езжу в столицу, чтобы забрать заказ.

Кажется, Вячеслав уже сомневался, что правильно поступил, согласившись с выбором студии «Пафос», где его начальники решили оформить заказ на костюмы.

— Простите меня, — пробормотала, чувствуя себя последней дурой.

Это ты во всем виноват! — проклинала Домового про себя, — в очередной раз выставил меня полной идиоткой и рад, наверное! А Волк, зараза, поржет потом, как все удачно сложилось!

— Малыш, ты чего такая сердитая? — наткнулся на меня в коридоре Денис.

— Никогда ни за что туда не поеду! — ткнула ему листок под нос. — НИКОГДА!

В зале погас свет, а я сидела со взмокшими ладонями, крепко стиснутыми между колен. Совершенно не помню, как покупала билет на самолет, как летела в этот южный городок на побережье моря, как сходила по трапу и ехала в клуб на концерт, куда у меня был пригласительный билет.

В каком-то тумане прошла сквозь вертушку, мимо мамочек, папочек, бабушек, дедушек и их счастливых деток, боясь оторвать глаза от пола.

Внутри меня все застыло и в то же время какая-то затаенная боль рвалась наружу, чтобы выплеснуться, наконец, на тех, кто ее причинил.

Да, я должна выяснить, что от меня хотят эти трое, зачем пригласили к себе в клуб, почему вдруг вспомнили обо мне, спустя пять долгих лет? Иначе в дальнейшем просто не смогу нормально жить!

— Даша? — окликнул меня кто-то неподалеку тихим взволнованным голосом.

— Мама? — удивилась я, оглядывая с ног до головы собственную родительницу.

— Дашенька! — всплеснула та руками и села рядом, вытаращив на меня огромные глаза, подведенные черным карандашом. Выглядела мама уставшей и замученной, помада на ее губах лежала неровно, тушь осыпалась и оставила на лице черные разводы, одежда выглядела застиранной и выцветшей.

Я отвернулась, чтобы откинуть голову и закрыть глаза.

Этого еще не хватало! Ну, спасибо, Ростислав! Век не забуду!

Я не общалась с родными с тех пор, как они предпочли сбыть меня на руки Денису, и попросила Воронцова, чтобы он не говорил мне о том, что происходит в их жизнях. Мне было абсолютно все равно, что их толкнуло на такой бесчеловечный поступок, но простить его я бы не смогла даже сейчас. Зря Домовой старается, ничего у него не выйдет.

— Сегодня первый концерт твоего брата, — робко начала мать разговор, — Дениска уже такой взрослый, песню петь будет.

Я ухмыльнулась, но глаз не открыла и на слова матери не отреагировала. Здорово, конечно, что у меня есть брат и его назвали в честь Воронцова, но мысль о том, что его она любит (сына своего, не Воронцова), а меня предпочла забыть, сильно ранила, хотя я уже не думала, что поступки родителей могут причинить мне боль.

Встань и уйди! — шептал внутренний голос, но слова Дениса перекрывали его решительным: «Останься до конца и выясни, что они от тебя хотят! Закрой эту страницу своей жизни, малышка, раз и навсегда!»

И теперь я сидела в актовом зале, рядом с матерью, которая весь концерт косилась в мою сторону, и ждала, чем же все закончится.

— А сейчас на сцену выйдет Ростислав Юрьевич, чтобы сказать вам пару слов! — объявила ведущая, и зал взорвался аплодисментами.

Замерла в ожидании, глядя на сцену немигающим взглядом, пока Домовой уверенно шагал к микрофону. Высокий, стройный и все такой же широкоплечий, он выглядел, тем не менее, совершенно иначе. Волосы больше не торчали черными вихрами, а были коротко подстрижены, деловой костюм сидел, как влитой. Домовой повзрослел, возмужал и держался свободно и непринужденно, будто был рожден, чтобы стать оратором. Он действительно что-то говорил, но я ничего не понимала из этого потока хвалебных отзывов неизвестным мне людям и благодарностей в адрес учредителей и спонсоров. Глаза наполнились непролитыми слезами, а в голове нарастал шум.