– Пантелеймон Кондратьич, вы верите в его раскаяние? Он же враг - был им и остался!

– Не верю ни на грош - отвечает Пономаренко - но ты прикинь. Вот он раскаялся, переметнулся - окажет это деморализующее влияние на прочих бандеровцев? Сделает их войну менее эффективной, сократит наши потери? Значит, оправдание уже есть! А насчет прочего - ты не беспокойся. Не светит ему амнистия ни при каких обстоятельствах, а уж тем более, помилование. По секрету скажу, товарищ Сталин, прочтя как он сам в той истории для нацистских преступников смертную казнь отменил, а Хрущев их помиловал в пятьдесят пятом, сказал - "я был старый дурак, но Никитка совсем идиот". И назови мне, у нас хоть один нацистский палач, не обязательно СС, кары избежал? И товарищи в ГДР молчали в тряпочку, не думали вступаться. Так и этого - пусть пока поболтается, зрадныком! Ну а после - или двадцать пять лет от звонка до звонка, причем с пометочкой в личном деле, чтоб живым не вышел, или сразу на опыты, товарищ Зенгенидзе жаловался, ему экземпляров не хватает. Как и эту, Ира Стырта, как ее по-настоящему - туда же.

– Ну тогда, не возражаю!
– мстительно усмехаюсь я - пожалеет еще, тварь, что не повесили.

Профессор Зенгенидзе Георгий Артемьевич, еще с сорок третьего года поставленный на медико-биологическую лабораторию "Арсенала два" (курчатовского хозяйства), так и остается главноответственным за всю медицинскую часть советского Атоммаша. Включая и лаборатории где на подопытном материале исследуют влияние радиации на живой организм, и способы предохранения и излечения. Помимо ни в чем не повинных мышей, собак, кроликов, морских свинок и обезьян, в состав подопытных входят и люди - согласно закону, приговоренный к высшей мере может добровольно ходатайствовать (в письменном виде), о замене расстрела или повешения на двадцать пять лет медицинских экспериментов. Палачи СС и гестапо, предатели Родины, убийцы-рецидивисты - пусть хоть так послужат во благо СССР! Поначалу в законе было, двадцать пять лет, из которых десять экспериментов, или пятнадцать на опасных стройках народного хозяйства - причем отказ от продолжения по требованию участника, это немедленное исполнение приговора, а прекращение по состоянию здоровья, это двадцать пять лет начиная с этого момента (как правило, тот же приговор, с подорванным здоровьем в лагере не выживают). Затем оставили двадцать пять на весь срок - с расчетом, что до конца не доживет никто. А так как подопытных уже не хватало, то нередко случалось, что подходящему контингенту просто давали подписать уже составленное ходатайство, и лаборатория ждет. Скоро, наверное, придется на невиноватых шимпанзе переходить. Женщины там тоже побывали, для изучения влияния на именно их организм - Вера Пирожкова (сдохла в пятьдесят первом, тварь!), и Тонька-пулеметчица (эта жива пока, ее позже поймали). Теперь и эта гадючка прибавится. Ну а Куку - туда и дорога.

– Успокоилась?
– спросил Пономаренко - а теперь, слушай сюда. Дело предстоит, сродни киевскому тому самому - надеюсь, что в этот раз до мятежа не дойдет. Надо как раз сработать нежно, хирургически - мучеников не плодя. А то - старейший университет в СССР, Львовский, разносить его танками как-то неудобно. Да и Львов город не чисто украинский, а значит, и не бандеровский - там поляков и евреев полно, которые бандер ненавидят. То есть, нет там сейчас у бандер поддержки "на земле", схроновых сидельцев поблизости точно не осталось, возможны еще мелкие бандочки, остатки подполья - в сравнении с тем, что там еще три года назад творилось, как день и ночь. И Первым в Галицко-Волынской ССР сидит с 1951 года знакомый тебе по Киеву товарищ Федоров, а командует Прикарпатским ВО с тех же пор знакомый тебе маршал Ватутин. И все бы хорошо, тишь да гладь, промышленность восстанавливают - но в Львовском и соседнем, Черновицком университете творится очень нехорошее. Можно бы попросту, разогнать и закрыть - но не хочется вот так, сплеча. И такой шанс применить ваше обучение на практике. Вот прочти - и какие будут предложения?

Читаю. Опять Украина! Или, Галиция уже - другой совсем это народ, и ССР. Бандеровщину там добивают - но вот проявился там еще один очень опасный фронт. Университеты, Львовский и Черновицкий - где законом дозволено преподавание на украинском; и потянулись туда кадры, с соответствующими убеждениями! В прямых связях с бандеровскими бандами пока не уличены, и напрямую ни к чему противозаконному не призывают, а вот идейно... Украина, это наследница Киевской Руси, це европа - а москали, это потомки Орды, немытая Азия. Вся культура на восток шла от украинцев - без чего дикие москали бы до сих пор по лесам лапу сосали. Курские, воронежские, смоленские земли исторически принадлежали Украине - а москалям место в лесах за Уралом. И вообще, вы, украинцы, во всех отношениях выше варваров-москалей. Такому вот учат - а если и прямо не говорят, то намеком. Хотя есть и такие, кто не стесняются.

А это опасно тем, что мы знаем - в иной истории, наследственность бандеровщине, дожившей до следующего века, обеспечили не остатки схроновой пехоты, а такие вот взгляды среди интеллегенции. Девяносто первый год - и вот оно, знамя, вот идеи!

Вдобавок, в Львовском университете распространяются взгляды, что он, действительно старейший из университетов на территории СССР (в 1661 году, повышен в статусе из иезуитской школы, существующей с 1608), является истиной в последней инстанции перед какими-то МГУ и ЛГУ, не говоря уже о прочих. И вопрос о языке принципиальный - будто бы, украинская мова есть язык древнекиевский, а русский, это та же мова, изуродованная татарами. Что никак не способствует интернационализму и дружбе советских народов.

Аналогично - и по Черновицкому университету. Вся разница, что он историю имеет совсем недавнюю, ста лет не прошло. И оттого, между ним и Львовским даже конкуренция есть - а преподавательский состав так откровенно друг друга недолюбливает. Но те же идеи, "Украина це Европа, сейчас временно под властью Орды москалей".

– Прочла?
– спросил Пономаренко - товарищ Федоров, человек прямой, предлагает разогнать эти гадючники к чертовой матери. Упразднить - и дело с концом.

– Раз вы так спрашиваете, Пантелеймон Кондратьевич, то значит, не согласны - отвечаю я - закрыть можно, и плевать что там заграница скажет. Но вот что все недовольные, что туда слетелись как мухи на мед, и где они все в куче и на виду, разбегутся кто куда, и возможно, уже не только идеями ограничатся, это бесспорно. И я понимаю, там дело не в немногих главарях, кого изъять можно, а в распространении неправильных взглядов на большую часть студенчества. Тайная организация обнаружена?

– Пока нет. Но это ж студенты. С неистребимой тягой к полушутейным "тайным братствам". Вот только трудно сказать, что в них в шутку, а что нет.

– Значит, придется разбираться хирургически - говорю я - чтоб сохранить для СССР старинный университет и основную здоровую массу студенчества. Ну а кого из паршивых овец придется изъять, явно или тайно (арест с приговором, или несчастный случай), а кого достаточно просто опозорить или напугать, это на месте решим.

– Кандидатуры?

– А вы будто не знаете, Пантелеймон Кондратьевич? В Академии на нашем факультете, по списку двух курсов, шестьсот восемнадцать слушателей - развернулись бы больше, так преподавателей не хватает. Уровень подготовки оцениваю, по армейской мерке, от сержанта - это те, кто совсем с минимальным багажом туда пришли, как наши "смолянки" до капитана, командира строевой роты - это те, кто уже жизнью терты: фронтовики, следователи, погранцы, милиция. Через два года им уже можно самостоятельные поручения давать - а пока, только на подхвате.

– А те, кто в Молотовске остался? Из твоей бывшей команды "стерв" и к ним примкнувших?

– Они там вполне на своем месте. И лучших уже в Академию вытянули, еще в прошлом году, когда увеличили набор. Так что, товарищ Пономаренко, опыт управленческой работы на высшем уровне, только у меня. Приехать, разобраться, посмотреть.

– Про приговор от УПА забыла?

– Так бандерью хвост прижали, и Кук у нас. К тому же, приговор вынесли "Ольховской", ну а в Львов приедет совсем другое лицо. Если только от нас утечки не будет.