Фредерик Равн. Это очень легко сказать. Риксдагу приходится решать вопрос о двух дорогах. И для одной он проголосует за новую систему, а для другой — за старую.

Председатель комитета. Короче говоря, в любом случае дело не будет решено в принципе.

Фредерик Равн. Совершенно верно. А что у нас в принципе-то решается?

Карл Равн. Ну! Опять ты на все ворчишь, папаша!

Ларсен (подошедший тем временем к председателю комитета). Но, прошу прощения, могут ли быть истинными два противоположных суждения одновременно?

Те же и Кампе.

Кампе. Раз, два, три, четыре, пять — вышел зайчик погулять!

Карл Равн. Опять он тут?

Пройс. И пьян? Они говорили, что он исправился!

Карс. За столом он и не пригубил ни разу.

Кампе (поет). Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus. [13]

Ланге (говорит в это время председателю комитета). Позволите ли представить вам человека, от которого весь сыр-бор загорелся?

Председатель комитета. Он так низко пал?

Ланге. Да, его быстро скрутило. Всего за несколько лет.

Кампе. Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus.

Фредерик Равн. Что это такое?

Кампе. А это я, папаша, я! Магнус Холм Кампе.

(Фредерик Равн что-то тихо говорит Карлу Равну, тот выбегает из комнаты.)

Ларсен (опять подошел к председателю). Прошу прощения, но могут ли быть истинными два противоположныхх суждения одновременно?

Кампе. О, да уж не (копирует Ларсена) сам ли Его Торжественность Принцип собственной персоной тут у нас, а?

Ланге (Крафту). А ну-ка, пригласите сюда весь железнодорожный комитет, будьте любезны.

Крафт. Мигом! Великолепно!

Ланге. Пусть Фредерик Рийс вам поможет.

Крафт. Я попрошу его.

(Уходит.)

(Фредерик Равн пытается отвести Кампе в сторону и что-то шепчет ему.)

Кампе. Чушь!

(Равн снова шепчет. Кампе смеется.)

Вы все мальчишки по сравнению с моим сыном!

(Равн снова шепчет.)

Повредить? Никто здесь не сможет повредить ему! Он станет и генерал-директором, и министром! Всем, чем угодно, станет. — Ха-ха-ха! Gaudeamus igitur…

Ланге (председателю). Слышите, какие планы. Председатель, Как не слышать! Фредерик Равн. Да он же все погубит! Куда же делся Ханс?

Пройс. Я его сейчас…

Фредерик Равн. Я послал за ним Карла. Но и ты тоже беги!

Пройс (бежит к выходу, сталкивается в дверях с несколькими желающими войти). Сюда входить нельзя! Нечего здесь смотреть!

Фредерик Рийс (показываясь в дверях). В чем дело? Уж не запретишь ли ты нам войти?

(Пройс отступает, те входят внутрь.)

Кампе (взирает на общество с невозмутимейше-радостной физиономией, какую только можно вообразить). У вас у всех такой кислый вид? А вы делайте, как я: пропустите колпачок на ночь, и уж так-то хорош мир станет! Да!

Фредерик Рийс. Браво!

Кампе. Не так ли, а, Ланге? Нет, ты слишком туп, слишком. Ты — живое олицетворение колесной пары на оси, вот ты кто. Ты…

Инженеры. Браво!

(Аплодируют.)

Кампе. Чего ради нам, инженерам, сердиться? Что это у нас за государство, коли оно за наши глупости платить не может?

(Смеется сам и кое-кто вместе с ним.)

Не так ли, ты, пррринцип?

(Тычет в сторону Ларсена пальцем.)

Пррр!

Фредерик Рийс. Но риксдаг, папаша, разве он не контролирует?

Кампе. Риксдаг? Что свинья понимает в апельсинах? Разве они инженеры, те, что там сидят? Пустомели они!

(Смеется.)

Инженеры. Браво, браво!

Фредерик Равн. Фи, Кампе!

Кампе. «Фи»?! Кто-то сказал «фи»?

Фредерик Равн. Пойдем со мной.

Кампе. Вот жили бы мы в большом государстве, так был бы я министром труда. А ты? — Моим секретарем.