сильнее его призрачных потуг. Если мы убежим, мы –

проиграем! Понимаешь, Рик. Проиграем! И нам всю жизнь

придется скрываться. И он все равно нас догонит: во снах, в

кошмарных видениях. Он будет наступать нам на пятки, и

радоваться нашей беспомощности. А я этого не хочу. Мы

сильнее его! Мы сможем победить! Выгнать его из нашей

памяти…

Рик хотел произнести: да, я тоже не хочу сдаваться, - но в

этот миг тишину нарушил предательский скрип двери.

В ужасе повернув голову, Клер беспомощно уставилась на

щель, в которой виднелся отцовский кабинет.

– Рик… Это ты сделал? Зачем ты взял ключ? А как же наш

уговор…

Теперь пришло время удивляться брату.

– Я ничего не брал. Дверь была открыта, - беспомощно

ответил он. Перед глазами застыл образ черного кота,

скребущегося о стену и осторожно проскальзывающего в

кабинет Джейсона-старшего.

Но сестра не хотела ничего слушать.

– Я разрешила тебе пользоваться отцовской библиотекой.

Но только не кабинетом. Ты обещал! Слышишь, обещал

гаденышь! Если ты еще раз ослушаешься, если нарушишь

правило! – внезапно она остановилась и, закрыв лицо

руками, беспомощно повалилась в кресло.

Клер не на шутку разозлилась. То чего так долго

добивался ее отец – свершилось! Она поддалась эмоциям,

потеряла контроль - и как итог – с легкостью примерила на

себя маску грозного родителя. А может быть стала его

точной копией?

– Это все мистер Тит, - почти шепотом произнес Рик. Еще

он хотел добавить, что кот просто надавил на дверь, и та

распахнулась сама, но промолчал.

Подлокотник был пуст. Черный возмутитель спокойствия

и верный слуга своего покойного хозяина, нашкодив, ловко

скрылся в неизвестном направлении.

Бегло осмотрев гостиную, Рик понял – кота ему не найти.

– Прости меня, - нарушив тишину, осипшим голосом

сказала сестра.

Юноша замер, заметив красные от слез глаза Клер. Его

старшая сестра, опора и вечный покровитель, раньше

никогда не плакала или по крайне мере, не показывала

своей слабости. Не медля ни минуты, он кинулся ей на шею.

Единственный близкий человек. Тот, кто разделил с ним

издевательства отца, кто поддерживал его всегда и во всем

стал заложником собственных страхов. И Рик, впервые в

жизни, отплатил ей той же монетой. Обычное объятие.

Иллюзия надежды и любви.

Клер хватило часа, чтобы прийти в себя и избавиться от

внезапно возникших фобий. Она никогда не была похожа на

отца и никогда не уподобится его жестоким методам.

Книга, карающим мечом лежала посередине маленького

резного стола. Ни Клер, ни Рик так и не решились коснуться

ее кожаной обложки.

– Эта вещь - скверная память, которая не может оставаться

в нашем доме. Ее надо вымести как ненужный мусор, хлам.

И больше никогда не вспоминать: ни о мистере Сквидли, ни

о дневнике отца. В противном случае… - измученное

сознание девушки родило призрачный образ родителя. Он

стоял в углу и с укоризной взирал на своих непокорных

отпрысков. Клер замолчала, не став продолжать.

– Что же мне делать? – Рик ждал от сестры совета.

– Не знаю, - пожала плечами Клер. – Думай сам. Только

учти: больше я не хочу видеть эту книгу у нас в доме.

Поднявшись, она подхватила со стола подсвечник и

удалилась к себе в комнату.

Твердость в разговоре с братом была вынужденной

защитой. Она больше не желала возлагать груз

ответственности только на свои плечи. Когда-нибудь нужно

взрослеть. И это самое когда-нибудь наступило именно

сейчас. Как бы он не противился – Рик должен принять

самостоятельное решение. И пускай для нее он навсегда

останется младшим братом, нуждающимся в постоянной

защите, она не отречется от своих слов.

Поднявшись на второй этаж, Клер остановилась. Впереди

скрывшись за пеленой непроглядного мрака, виднелось

крохотное окошко, из которого на девушку с упреком

взирала огромная кипельно-белая луна. Дрожащий свет