Поблагодарив за помощь, Бероуз приблизился ко мне

почти вплотную: до моего носа долетел привычный запах

лука и нюхательного табака.

«Жду тебя завтра на корабле, юнга», - вот какие

благословенные слова произнес он в тот момент.

Не знаю, и конечно никогда уже не узнаю, каким образом

капитан угадал мое сокровенное желание. Видимо в ту

минуту мы находились с ним на одной мелодичной волне.

Так любил выражаться сам Бероуз, и я, безусловно, перенял

его особую фразу, сохранив ее и по сей день.

Распрощавшись с мистером Роуди, я выслушал его

теплые напутствия и, собрав скромный скарб, в

назначенное время явился на «Бродягу».

Первым меня встретил невероятно высокий и тощий,

словно жердь, рыжий паренек, лет на пять старше вашего

покорного слуги. Недоверчиво осмотрев мой бедный наряд

и проверив содержимое мешка, он кивнул на каюту

капитана. Я по-своему оценил его жест, и лично

направился к мистеру Бероуз доложить о себе. Голос

рыжего остановил меня у самой двери.

«Лучше подожди, пока Одноглазый сам тебя приметит.

Не спеши. И не лезь в петлю. Тихонько выполняй свою

работу и поменьше стрекочи языком».

Я поблагодарил его за каждое сказанное слово.

Оглядываясь назад, я полагаю, это был одни из лучших и

своевременных советов в моей жизни.

За пределами суши, мистер Бероуз, которого матросы

учтиво называли «сэром», был совсем иным. Его

непосредственность и обходительность сменила

жесткость и непреклонность. Отдав распоряжение, он

тут же забывал про него. И у неопытных подчиненных,

коим я и являлся, могло создаться ошибочное мнение, что

капитан страдает слабой памятью, а сказанная им фраза

пустая болтовня. Но как я узнал позже, во-первых: на

корабле нет, и не может быть мелочей, а второе: Бероуз

никогда ничего не забывает. Никогда!

Привыкший к тяжелому труду, я тысячу раз пожалел,

что так самонадеянно полагал, будто морское

путешествие сродни легкой прогулке в изящной карете.

Еще до отплытия я на собственно шкуре почувствовал всю

тяжесть этой непрекращающейся ни на минуту работы.

Мы таскали, перекатывали, заполняли, ослабляли,

натягивали и крепили. Только с приходом звезд мне

удавалось немного расслабить спину и, усевшись рядом с

членами команды немного пожевать вяленого мяса,

хлебнуть рома и затянуться крепким дымом морской

трубки.

Мой рыжеволосый приятель, которого звали Питером,

говорил, что на этот раз Одноглазый затеял по-

настоящему грандиозное дело. Именно от него я узнал и о

богатом покровителе нашего капитана, и о таинственном

мероприятии, которое они задумали. И хотя слухи по

кораблю ходили самые разнообразные, в целом, получалось,

что никто из окружения капитана не знал о предстоящем

путешествии ровном счетом ничего.

В ночь перед отплытием, я никак не мог заснуть. Меня