Фагундес основал на острове Принца Эдуарда круглогодичное поселение — это была первая известная нам попытка европейцев обосноваться в Северной Америке со времен древних скандинавов. Французские источники обвиняют индейцев в разрушении этого поселка через какой-нибудь десяток лет после его основания, но есть сведения, что европейцы просто-напросто перевалили на местных жителей вину за свои собственные кровавые деяния. При этом сильные подозрения падают на самих французов, которые начали агрессивные набеги на «залежи белого золота» португальских и испанских басков в заливе Св. Лаврентия.

Я считаю, что заинтересованность французов в добыче «Зверя с Большими Клыками», как называли моржей древние бретонские моряки, была одним из главных побуждений, заставивших Жака Картье совершить его знаменитые рейсы в залив Св. Лаврентия в 1534 и 1535 годах. Взять хотя бы тот факт, что вскоре после того, как он разведал многие крупные лежбища моржей, его соотечественники-бретонцы начали силой вытеснять оттуда португальцев. Еще задолго до 1570 года французы захватили в свои руки лежбища моржей на берегах пролива Нортамберленд, островов Сен-Пьер-э-Микелон и Принца Эдуарда, а также на берегах залива Шалёр и прочно закрепились на Магдаленах. К 1580 году этот богатый архипелаг стал феодальным владением двух племянников Картье, которые в 1591 году предоставили лицензию на эксплуатацию его ресурсов другому предпринимателю из Сен-Мало, по имени Ля Курт де Пре-Равийон, с целью, как было сказано в лицензии, промысла зверя, известного в то время под названием «vaches marines» [116] .

Именно в тот год англичане с опозданием осознали, какие богатства можно извлечь из промысла морских коров вводах Нового Света. Однажды, когда в начале сентября бристольский капер [117] «Плеже» крейсировал у островов Силли, его впередсмотрящий засек марселя [118] двух судов, направлявшихся к входу в Ла-Манш. «Плеже» подошел к ним с наветренной стороны, нагнал меньшее из двух, захватил его и отвел в Плимут.

Выяснилось, что это был «Бонавантюр», принадлежавший Ля Курту де Пре-Равийону и шедший к своим берегам из какого-то неизвестного морякам «Плеже» места в «Западном Океане», которое капитан плененного корабля называл островами Иль-де-Рам. Это был архипелаг Магдален, к которому англичане сразу воспылали интересом, как только узнали, что «Бонавантюр» был загружен «сорока тоннами ворвани» и большим количеством «шкур и клыков» — «продукции», добытой там летом в результате убийства 1500 «морских коров». Стоимость груза была оценена в 1500 фунтов стерлингов. Целое состояние по тем временам.

На допросе капитан «Бонавантюра» рассказал о том, что «остров… около 20 лиг в окружности, частью плоский, имеет отмели, и в апреле, мае и июне на его берег выходят многие тысячи морских зверей, чтобы дать жизнь потомству; звери эти очень крупные с парой больших клыков и толстой, как у буйвола, кожей; они не оставляют без присмотра своих детенышей. Мясо детенышей такое же вкусное, как телятина. Из жира пяти зверей получается целый бочонок ворвани, такой душистой, что если бы пустить ее на мыло, то испанский король, наверное, сжег бы часть своих оливковых рощ».

К этому можно добавить следующую запись, сделанную неутомимым летописцем английских путешествий Ричардом Хэклютом: «Эти звери такие же крупные, как быки… и их шкуры такие же большие, как бычьи… кожевники выделывают из них отличную кожу для щитов… клыки продавались ремесленникам для изготовления гребней и ножей по три шиллинга и восемь гроутов [119] за фунт, в то время как слоновая кость продавалась за половину этой суммы… Некий Александр Вудсон из Бристоля… искусный лекарь, показал мне один из клыков [с «Бонавантюра»] и уверял меня, что он проверил на своих пациентах целебное действие изготовленного из клыков лекарства и нашел, что оно такое же великолепное средство от отравления, как и лекарство из рога единорога».

Почуяв запах наживы, англичане прониклись лихорадочным желанием завладеть частью богатства, которое приносила «морская корова», однако никто не мог указать точного местонахождения «острова сокровищ». Проблему решили, наняв лоцмана из французских басков, Стефана Бокля, который должен был провести два судна на острова Магдален весной 1592 года. Одно из них добралось до места назначения, но лишь для того, чтобы убедиться, что «все подходящие места и гавани уже захвачены бретонцами из Сен-Мало и [французскими] басками из Сен-Жан-де-Лю-за». Капитан судна не отважился пробиться на остров силой и повернул не солоно хлебавши к родным берегам. В следующем году Бокль привел туда еще одно судно, но и его не допустили к острову. Наконец, в 1597 году консорциум лондонских купцов снарядил два тяжеловооруженных судна, «Чансвел» и «Хоупвел», с целью захватить Иль-де-Рам, выгнать оттуда французов и основать там постоянное поселение. Во что это вылилось, видно из следующего рапорта (который мы приводим в сокращенном виде) командира «Хоупвела» капитана Лея:

«14-го [июня] мы подошли к Острову Птиц [из группы островов Магдален] и увидели огромные стада моржей, или «морских быков», которые мирно дремали на скалах; однако, когда мы приблизились к ним на шлюпках, они бросились в море и с такой яростью пустились за нами в погоню, что мы были рады, что сумели уйти от них живыми. 18-го мы пришли к Иль-де-Рам и, достигнув гавани Хало-балино, направили в нее наши большие шлюпки, которые обнаружили там четыре корабля, два из Сен-Мало и два баскских из Сибибуро. Мы тут же ввели в гавань [наш «Хоугтвел»| и для пущей безопасности предложили им не сопротивляться и отдать нам их порох и оружие, боеприпасы и снаряжение.

Они на это не согласились, и тогда мы направили шлюпку с боевой командой, чтобы забрать у них порох и военное имущество. Когда [наши люди] ступили на борт их судов, они встретили вооруженное сопротивление, но, быстро справившись с ним, принялись тут же грабить басков.

Впоследствии команда нашего судна взбунтовалась, и более половины ее людей решили увести одно из захваченных нами судов. Но им помешали это сделать пришедшие из других гаваней на выручку захваченных судов соотечественники французов, которые на следующее утро сколотили отряд по меньшей мере из 200 французов и бретонцев, установили на берегу три пушки и приготовились драться с нами, [и], как только мы их увидали, они выпустили по нам не меньше сотни зарядов картечи. Кроме того, нас готовы были атаковать около 300 дикарей». Индейцев завезли туда с материка французы, с тем чтобы их руками делать грязную работу — убивать моржей.