С 1948 года Брюс Райт, в то время директор станции по охране диких животных в Нью-Брансуике, стал изучать сообщения о появлениях кугуаров и продолжал заниматься этим до самой своей кончины в 1975 году. За этот период он собрал триста сообщений и, как ему казалось, даже напал на след кугуара. В опубликованной в 1959 году книге он утверждал, что восточная форма «большой дикой кошки» не только сохранилась, но и насчитывает, возможно, с сотню особей, обитающих в основном в штатах Мэн и Нью-Брансуик, но также встречающихся к западу до полуострова Гаспе и к востоку до острова Кейп-Бретон.

Лично я отдал бы многое, чтобы убедиться в обоснованности оптимизма Райта. Однако, несмотря на большой размер животного и интенсивную охоту в предполагаемых районах его обитания, а также многочисленные сообщения о визуальных наблюдениях даже в таком невероятном месте, как окрестности Труро, остается неоспоримым факт, что в нашем столетии не известно ни одного случая, чтобы где-либо в восточной Канаде или штате Мэн был убит кугуар или бы там были обнаружены хотя бы кусочек мяса, шкуры или косточки этого животного. С чувством сожаления я вынужден констатировать, что, несмотря на нашу убежденность, продиктованную желанием, «большая кошка» восточных лесов сегодня — не более, чем призрак.

Согласно Ле Клерку, примерно в 1680 году в районе полуострова Гаспе водилось «три вида волков. [Один из них], Loup cervier, отличался серебристым мехом и двумя маленькими черными кисточками на голове. Его мясо, привлекательное на вид, противно на вкус. Этот странный с виду волк не так свиреп, как кажется».

Три типа «волков» Ле Клерка — хороший пример путаницы, мешавшей воссозданию естественной истории Североамериканского континента. В то время как на полуострове Гаспе действительно обитали три вида семейства собачьих, ни Loup cervier, ни другой вид из трио Ле Клерка — Loup marin — не имеют к нему отношения. На деле его Loup marin [58] является тюленем, a Loup cervier — рысью.

Плотно сбитая, длинноногая и короткохвостая рысь{71}, вероятно, никогда не была животным, характерным для южных районов. Основной ее ареал включает северную треть территории США и простирается до границы произрастания древесной растительности в Арктике. Рысь мало интересовала первых торговцев пушниной, поскольку на европейских рынках отдавалось предпочтение шкурам животных с коротким и густым мехом. Не вызывала она у европейцев и особой враждебности — люди редко сталкивались с этим осторожным, ведущим ночной образ жизни хищником, чаще всего они даже не подозревали о его присутствии.

Однако позже рысь стала жертвой абсурдного имени, которым нарекли ее люди. Английские колонисты, не имевшие для нее своего названия, приняли французское — Loup cervier, но переиначили его по созвучию на Lucifer [59] . Вскоре после этого оправдалась поговорка о дурной репутации собаки [60] (в данном случае — кошки). Благочестивые пуритане рассудили, что любое животное, прозванное сатаной, следует считать врагом человека. Естественно поэтому, что «люцифер», наделенный отныне сатанинскими свойствами, вместе с рыжей рысью пополнил список опасных животных.

Если в начале нашествия европейцев «люцифер», по-видимому, широко встречался на восточном побережье, по крайней мере до Чесапикского залива, то к середине 1800-х годов в результате короткой расправы он был истреблен поселенцами почти повсеместно, если не считать лесных дебрей северной части США. Правда, к этому времени животное дишилось названия «люцифер» и носило имя рыси, первоначально данное его европейскому сородичу. Тем не менее снятие дьявольского клейма не освободило рысь от преследования человеком, ибо с течением столетий ее мягкий, пастельного оттенка мех приобрел такую ценность, что к концу XIX века рысь стала объектом охотничьего промысла на всем севере Американского континента.

К началу второй мировой войны рысь в США практически исчезла, если не считать нескольких десятков особей, широко рассеянных на севере Новой Англии. Она была полностью уничтожена на острове Принца Эдуарда и стала столь редким обитателем в других приморских провинциях Канады, что, какой год ни возьми, в капкан попадались лишь единицы. А ведь цена за шкуру рыси, даже в годы кризиса, поднималась до сорока долларов.

На Ньюфаундленде события развивались по-другому. Впервые в истории этой провинции рысь упоминается в 1500–1501 годах братьями Корте Риал, обнаружившими там присутствие «тигров». К 1505 году по крайней мере одна рысь была отправлена из Ньюфаундленда через океан в подарок английскому королю Генриху VII. Из других источников явствует, что «люцифер», или «люзарн», как иногда называли зверя, обитал на Ньюфаундленде вплоть до XIX века, когда он как бы внезапно исчез из виду. Его неожиданное исчезновение было столь ошеломляющим, что некоторые биологи пришли к заключению, что рыси вообще не водились на Ньюфаундленде до последней половины столетия, когда они перешли на остров из Лабрадора по замерзшему проливу Белл-Айл.

Сие ошибочное мнение возникло, видимо, из бытующего представления о зависимости существования рыси от американского зайца-беляка. Считалось, что рысь не могла бы выжить на Ньюфаундленде, пока туда в 1880-х годах не завезли этого зайца. Истина же заключается в том, что до прибытия европейцев ньюфаундлендская рысь (уже сформировавшаяся как отдельный подвид) прекрасно обходилась местными полярными зайцами{72}, а также, хотя и в меньшей степени, оленятами, отставшими от бродивших по острову огромных стад карибу. Массовое истребление белыми людьми именно этих двух видов животных едва не привело местную рысь к гибели, от которой ее спас плодовитый американский заяц-беляк{73}, по иронии судьбы завезенный на остров человеком.