– Сперматозоидный бронтозавр, - признался Вольдемар и попытался объяснить, что имеет в виду.

– Не надо, я понял, - поднял руку.
– И сколько ему лет?

– Лет тридцать-тридцать пять.

– Старший ваш товарищ, - задумался я.
– И вы во всем его слушаете?

– Он умеет вести себя, - тявкнул Волошко-младший.
– В отличии от вас, мужланов.

Я посмеялся над истеричным юнцом, прорастающим юной девой, и принялся задавать вопросы Вольдемару Шокину - вопросы по джипу. Я никак не мог взять в толк: почему он разрешил кому-то пользоваться своей машиной.

– Моя... чего хочу, то и ворочу...

– Ты это про что?
– не понял я.

– Про авто я...

– Да, не давал ты никому, - влез в разговор Волошко-младший.
– Ты жадный, Вова.

– Давал я, - брыкнулся Шокин-младший.

– Не давал!
– ответил тем же любовничек.

– Как дам!

– Сам говно... противное!

– Стоп, оба вы говны!
– повысил я голос.
– Вернемся в прошлое...

Выслушав исповедь на заданную тему, уяснил для себя одно: вероятно, Ник действовал самостоятельно в вопросе, касающегося чужого внедорожника. Заправив "юных подружек" спермой и дозой героина, наш герой использовал джип в личных целях. Почему именно была взята эта машина? Думаю, дело в её номерах - они дают право бесконтрольной езды по всей евро-азиатской территории.

– А почему решили, - спросил на всякий случай, - что это Ник попользовался джипой?

– А кто еще?
– удивился Волошко-младший.
– Он часто берет...

– ... и дает, - запротестовал Шокин-младший.

– Подачки дает...

– А тебе сколько не дай, жопа хваткая такая.

– А у тебя какая?..

Парочка любовников была омерзительна. Кто мог подумать, что под малахитовыми проплешинами плещется такая сероводородная болотная гниль. Я прекратил раздрай двух жоп и потребовал, чтобы они протрубили ответ на такой вопрос: где чаще всего можно встретить этого Ника? Ответ последовал незамедлительный: в Кремле, в Большом театре, в гостинице "Балчуг", где находится его банк "ARGO", и на светских сборищах демократического толка, частенько проходящих в Доме кино.

– А где джип, что-то я его не видел?
– вспомнил.

Выяснилось, что Шокин-старший реквизировал машину - это произошло ближе к вечеру.

– А как мама?

– Чья мама?
– удивились сиамские близнецы.

– Вована мама, - засобирался уходить.
– Как она себя чувствует после покупки шубы?

– Шубы?

– Из песца.

– Из п-п-песца?!.
– и услышал сиплые звуки ужаса: два любовника пялились на меня в обморочном состоянии - оказывается, задумавшись о трудной судьбе госпожи Шокиной, я машинально вытащил из сумки Ф-1. Спокойно, господа, - проговорил с гремучей доброжелательностью.
– Все под контролем, это спецграната, - аккуратно уложил "лимонку" на ковер.
– Так! Слушать внимательно: я поставил таймер на десять минут, если вы дрыгаетесь - взрыв и ваши мозги пойдут гулять по зеркалам.
– Поднялся на ноги.
– Через десять минут - пожалуйста, можете продолжить "мять и топтать" друг дружку!
– И сделал шаг к прихожей.
– Тсс! Слышите, тикает!
– Два олуха-безбилетника с напряжением всех чресел принялись слушать тишину.
– Сидеть и ждать!

И, уходя, знал, что будут сидеть и слушать "спецгранату" до онемения всего организма, требующего принципиального "ремонта".

Впрочем, мои мысли и я сам уже были далеко от авеню Похабель. Я возвращался в квартиру Александры, рассуждая о том, что проблема начинает приобретать международную окраску. Если в деле задействованы силы внешнего агрессивного империализма, то одному мне не справиться, посмеялся я. Что же это все значит, сержант? Увы, утомленный за день мозг находился в состоянии близком к состоянию слюнявого олигофрена в Кащенко и поэтому не выдавал никаких свеженьких идей.

Я махнул рукой - утро вечера мудренее, сержант. И, перекусив чай черствым бутербродом, пал на диван. Сон был беспокойным и напоминал рвущуюся кинопленку: события мелькали так быстро, что запомнить их не было никакой возможности.

Уже утром, когда просыпался, запел мобильный телефон - мой, поскольку "шокинский" отключили по причине неуплаты моего разговора с вельможной дамой приятной во всех отношениях. Шучу, но, как известно, в любой шутке...

Итак, я взял телефон с уверенностью, что меня беспокоит господин Королев. Или кто-то из стареньких пенсионеров ошибся, тыкая сослепу номера на аппарате. И услышал уверенный и молодой голос - армейский голос. Трудно объяснить, почему решил, что голос принадлежит человеку, имеющему отношение к военной службе, но это так.

– Привет, Жигунов, - с напором говорил незнакомец.
– Как спалось, смеялся, - совесть за безвинно убиенных не мучила?

– Какие ещё убиенные?
– зевнул я, находясь, правда, уже на ногах, как солдат после ора дежурного по роте "Подъем!"

– Как каких?
– притворно удивился собеседник.
– Журналистку Стешко, например. Нехорошо. Неаккуратно резал-то: "пальчики"-то оставил на даче... Так что, предупреждаю, тебя ищут.

– А я ищу вас, - проговорил.
– И найду.

– Как можно найти того, кого нет, - засмеялся незнакомец.
– Будь проще, Жиголо, заканчивай свой марш-бросок.

– Не добрый ли это совет, который вы всем даете?

– Кому надо даем. И совет наш добрее не бывает. И все потому, что мы одной крови: ты боец - и мы умеем. Зачем нам свою славянскую кровь кропить?

– А кровь моих друзей какая?

– Это не мы - это "черные", - запнулся, - переусердствовали...

Я горько посмеялся: слово какое найдено - "переусердствовали". А почему они так себя вели, вот вопрос вопросов? Это не к нам, ответил "армеец", наша задача - притушить пламя, зачем нам всем война?