– Джозеф! Боже мой! Что ты говоришь?
– сокрушалась она.
– Одумайся, прошу тебя, ведь нас ждёт прекрасная жизнь. Хочешь, мы заведём ребёнка? Ты ведь всегда хотел девочку. Вспомни как здорово мы ладили, Джозеф. Ведь у нас всё только начинается.

Капризы и сцены были чужды Еве - жизнь попросту не научила её этому - и, хотя она, безусловно, негодовала, в её голове, может быть, неведомо для хозяйки уже рождался новый план. Через час она вполне успокоилась, нельзя было не залюбоваться этой железной волей, готовностью и способностью сносить любые лишения и превратности.

– Жаль, мы не успели завести детей, - задумчиво молвила Ева.

Она глубоко вздохнула, и мне показалось, что все воспоминания наших с ней ни особо светлых, ни печальных дней вдруг заполнили её сознание, а с выдохом покинули его.

– Ты всё же собрался к ней, - проницательно заметила Ева и через секунду, грустно улыбнувшись, ответила на мой немой вопрос, - ты иногда произносил её имя во сне.

Я воспользовался лишь одним из двух условий, когда-то записанных на памятной салфетке, - правом в одностороннем порядке расторгнуть брак. Не желая помнить о втором условии, я оставил Еве наш новый дом с прилегающей территорией и всем имуществом, при необходимости она могла продать его или свой бывший особняк. Ко всему прочему я разбил свою долю в танцевальном бизнесе на три части, одну оставил Еве, вторую себе, а третью выгодно продал партнёрам. Таким образом Ева была обеспечена, а у меня появились свободные деньги для того, чтобы действовать.

Спустя неделю после рокового решения, я распрощался с Евой и вновь на время поселился в центре города. Мною был нанят один из лучших парижских детективов. Он довольно быстро выяснил настоящую фамилию Эммы и приступил к её поискам. Невыносимо долго нам пришлось дожидаться запрошенной информации от тех или иных ведомств, ещё больше времени ушло на розыски в России. Но наконец всеми правдами и неправдами примерно через полгода я узнал точный адрес Эммы, а также некоторую информацию о её семейном положении и о местах, где можно было увидеть мою пропажу. Недолго думая и считая дни до заветной встречи, я отправился в Москву. Было глупо заранее предупреждать Эмму о приезде, - она уже два года была замужем, прежде всего, мне было необходимо осмотреться.

Мой план был прост, я решил пойти в одно из тех мест, где бывала Эмма, и, может быть, спрятавшись как в фильмах за газетой, понаблюдать за ней, обдумать дальнейшие шаги. Одним из таких мест был роскошный ресторан в центре города. Отыскав его днём по приезду, я отправился на прогулку, желая изучить живописность прилегающих улиц. Город впечатлял своим размахом и казался нескончаемым, по-летнему щедрое солнце делало светлые фасады зданий ослепительными, создавая ощущение божественности в архитектуре. Через два-три часа прогулки, решив пообедать, я вернулся на один из приглянувшихся мне переулков с по-французски выставленными на улицу столиками. В ожидании заказа, мои мысли вновь обратились к Эмме: "увижу ли я её сегодня?" В нашей встрече сомнений не было, я буквально чувствовал её неизбежность, но когда именно это произойдёт? Когда придёт моя возлюбленная в тот напыщенный ресторан? Не следовало ли избрать другое место? Долго ли ещё будут лениво тянуться часы и дни до нашей встречи?

Как вдруг в раковины моих ушей птицами залетели знакомые звуки, эти нетерпеливые создания камнями отскакивали от стенок колодца души, создавали эхо, вызывая resonance, усиливались подобно свету, отражённому от множества зеркал.

"Эмма!" - встрепенулось сердце, оно быстро заколотилось, его бег был похож на бег большой водоплавающей птицы перед взлётом.

Мне не удалось разобрать ни единого слова, доносилась русская речь, однако я с радостным волнением узнал ноты любимого голоса, как узнают мелодию любимого произведения. Наконец выйдя из оцепенения, сковавшего меня колдовством, мои глаза жадно устремились на вожделенный источник.

На другой стороне улицы у другого ресторана спиной ко мне стояла пара. Мужчина качал головой и, казалось, возражал в ответ, тогда женщина чуть наклонила чудную головку в сторону, и, вероятно, убедительно посмотрела на спутника. Через мгновение провожатый развёл руками, что-то пробормотал и направился вдоль переулка, в то время как женщина неторопливо скрылась в дверях ресторана напротив.

Чувства и мысли разрывали меня изнутри. Так быстро повстречать Эмму в столь большом городе, это было не просто удивительно, это походило на сюжет сказки. Несмотря на мою уверенность в том, что я слышал нотки именно голоса Эммы, всё же некоторые сомнения одолевали меня. Мне показалось, что походка этой женщины была более величественна и степенна, чем лёгкая, порхающая поступь моей возлюбленной, к тому же Эмма была не только стройна, но несколько худощава, а точёная фигурка этой женщины обладала какой-то притягательной мягкостью. С волнением мальчишки я преодолевал налетевшие на меня мечты и страхи в едином порыве встать с места и броситься следом. Едва ватные ноги выпрямились и преодолели половину пути, сильно отставая от рвущегося сердца, мне навстречу выпорхнула Эмма.

– Джозеф!
– много раз повторяла она в моих объятьях.
– Джозеф! Ты нашёл меня.

Я обрёл дар судьбы, но, казалось, потерял дары речи и слуха. Мы сели за столик рядом как и прежде. Эмма всё говорила, говорила, говорила, а я лишь восхищённо глядел на неё во все глаза и почти ничего не понимал. Она рассказала о своих успехах, с сожалением вспомнила как по возращению из Парижа ещё в аэропорту был украден её телефон, упрекнула меня в том, что я так быстро закрыл свою школу. Оказалось, что через год после нашего расставания Эмма возвращалась в Париж. Так что же? Неужели мне всего-навсего не хватило какого-то элементарного терпения? Как же глупо я поступил! Какую жестокую шутку сыграла с нами жизнь, хотя, в конце концов, разве не моя это была ошибка выбрать не ту тропу на её развилке. Однако простое осознание своей вины нисколько не улучшало ситуацию, жутко хотелось повернуть эти глупые пять с лишним лет вспять, я бы с великой радостью отказался от всего, чего добился, и даже готов был и вовсе не переходить эту пропасть в пять с лишним лет.

– Эмма, когда мы вновь увидимся?
– только и смог я спросить.

Ладно мне удалось сбежать от своей привычной жизни, избавиться от ненавистных пут и добиться свободы, но согласилась бы Эмма поступить так же? Я совсем не знал, как ей живётся, и, хотя она была счастлива мне, может быть, это была попросту радость встречи со старым другом? Безусловно я хотел выкрасть Эмму из привычной ей жизни, и, если не попытаться вернуть наши полные друг другом дни, то хотя бы попробовать наполнить прежним волнительным чувством дни будущие. Но хотела ли этого Эмма? Она ни словом не обмолвилась о своём муже - словно его и вовсе не существовало - но, быть может, лишь для того, чтобы попросту не мучить меня?