Постояли молча.

— Сюда я через год приеду. Обязательно! — сказал Федос.

Слова его прозвучали как торжественное обещание.

— Теперь куда? — спросил Сергей.

— Мне хочется попрощаться с лесом. — Сказал это Федос и смутился. Схватил с земли сухую ветку и принялся стегать ею траву, сшибая головы поздних и без того готовых обсыпаться одуванчиков, переламывая стебли колючего осота, широкие, с полосами листы подорожника.

— Осторожно, рубака. Не сорняки — меня своей саблей искалечишь, — сказала Лена.

Вошли в лес. Молодые березки встретили редкой желтой листвой. Вообще повсюду заметны были уже не очень яркие, но все же довольно выразительные краски осени. Казалось, деревья начали было перекрашивать свое убранство, а потом спохватились: «А хорошо ли выйдет? Не будут ли над нами смеяться?» Да так и замерли. До поры. До норы до времени.

Словно флажки кто-то понавешал на вершины молодых осип: зажглась, запламенела молодая листва.

— Вы как хотите, а я в грибную нору по дороге не ходок, — и Сергей свернул в молодняк, где посреди пожухлой травы там и тут зеленели островки мха.

— Мы же не за грибами пришли, — возразила Лена. — Никто даже корзинки не взял.

— У меня шашка есть. А вы с Федосом в твою косынку собирайте.

— А совесть у тебя есть? — рассердилась Лена. — Федос завтра от нас уезжает, а ему, видите ли, грибочки искать приспичило!

— Ладно, — виновато усмехнулся Сергей, — поплетусь с вами. Если боровик увижу, глаза зажмурю и перешагну. Так и быть. — И он так комично вздохнул, что Федос не выдержал, засмеялся.

— Тогда у тебя, наверно, разрыв сердца получится. Давайте уж лучше пособираем грибы. Все вместе.

Лене собирать грибы не хотелось. Но она согласилась: не спорить же с Федосом накануне его отъезда.

Прошло больше часа. У Федоса и Лены была уже почти полная косынка подберезовиков и моховиков. Попалось и несколько боровиков. Собрали бы больше, но Лена поцарапала ногу о валявшийся на земле острый сук. Ходить по иголкам стало ей трудно. Прихрамывая, шла она по дороге. Федос тоже перестал охотиться за грибами и присоединился к ней.

А на Сергея никак не было угомону. Он снял рубашку и, связав рукава с воротником, соорудил что-то среднее между мешком и корзинкой, потому что шапка его давно уже была полна грибов.

Майка, в которой остался Сергей, не оберегала его от острых хвойных иголок. Но мальчик словно не замечал уколов и ссадин. Позабыв обо всем, лазил и шнырял он по сосновой роще, копошился под елями, придирчиво рассматривал можжевельник.

Федос много раз уже звал друга, но тот не обращал на это внимания.

Наконец, Федос не выдержал.

— Если ты не оставишь хоть немного грибов белкам и не выйдешь к нам, то мы одни пойдем домой! — прокричал он.

Угроза подействовала.

Сергей высунулся из-за деревьев:

— Ладно, пускай по-вашему будет. Но только вы идите ко мне. Место здесь — о-хо-хо! Хоть посмотрите.

Подошли к Сергею. Уселись втроем под развесистой елью неподалеку от дороги. Хлеб и желтые помидоры, которые были у Лены, разделили на три части.

Завтрак подходил к концу, когда совсем рядом, на дороге, проходившей через лес, показалась автомашина.

— «ГАЗ-51», — уверенно определил Сергей.

Федос спорить не стал.

Грузовик замедлил ход.

Из кабины соскочили на землю двое. Они не заметили ребят.

— До вечера здесь оставим, — сказал один. — Место такое, что ни одна собака не пронюхает.

— В райцентре загоним. Кучу денег оторвем. Ни за что! Ха-ха!

— Море водки получится. Зерно-то колхозное, высшего сорта. Семенное!

— Колхоз не обеднеет.

— А если обеднеет — так что? Нам какое дело?

— Чтобы ну и не рвать, мешки таскаючи, разверни-ка драндулет и задним ходом к кустам подавай.

— Другой бы спорил.

Загудел мотор. Грузовик начал разворачиваться.

— Правее давай, правее! Вот так! Еще немного… Стой, стой, куда же ты на сухую елку лезешь!

Что-то громко треснуло. Машина остановилась.

— Что там? — послышался озабоченный голос водителя.

— Стоп-сигнал высадил.

— Куда же ты смотрел, дурак! Почему не сказал? Ослеп, да?

— Не скули. Новый ввернешь. Вечером с меня бутылка.

Лена не сразу поняла, что к чему, и уже намеревалась подойти к машине, чтобы попросить подвезти до дому. Но Федос крепко схватил ее за руку и сделал знак, чтобы она молчала и вообще не шумела.