Ткачев и Савицкий усадили убийцу и вернули ему зрение и речь. Не успев проморгаться, он начал кричать, угражать, возмущаться, сообщая о том, что его отец его спасет, а их всех убьет. Зимина захохотала. Белорожин замолчал и уставился на женщин.

— Рогозина?! — снова заорал он, узнав Галину. — Вы за это ответите! Или вы забыли, что приказал вам мой отец?

— Знаешь, не всегда все решает твой отец. Догадываешься почему ты здесь?

— Вы заплатите за это! — не прекращал бушевать парень.

— Только ты об этом не узнаешь, — усмехнулась Зимина. — На счет три, — последние слова были обращены к главе ФЭС.

— Раз, — женщины встали рядом на расстоянии двух метров от резко и очень громко заголосившей жертвы.

— Два, — они синхронно подняли руки, прицеливаясь. Белорожин, не прекращая вопить, заметался по полу, за что получил хороший пинок от Ткачева.

— Три, — раздался выстрел. Больше никто не орал. На складе повисла гробовая тишина, которая через тридцать секунд нарушилась жутким грохотом и громогласным воплем:

— Всем стоять! Никому не двигаться! Тьфу, черт, не успели.

Женщины резко обернулись на дверь, опера схватились за пистолеты.

— Майский! — воскликнула Рогозина.

— Не стрелять, — одновременно с ней приказала Зимина.

На всякий случай, держа наготове пистолеты, в помещение зашли Майский, Круглов, а вслед за ними, тоже почему-то с оружием, Тихонов и Селиванов.

— Однако, здравствуйте, — оглядевшись, произнес Борис.

На складе повисла гробовая тишина. Все удивленно разглядывали друг друга.

========== Часть 16 ==========

***

— И что теперь, Галина Николаевна? — Иван первый нарушил тишину.

— Дело Зиминой закрываем, — полковник впервые за годы работы не поднимала взгляда на сотрудников. — Я думаю, причину объяснять не нужно.

— Не нужно, — Николай хмуро кивнул. — Но зачем, Галя?

— Он должен был понести наказание! — Рогозина посмотрела за заместителя. — Если бы это сделал Степан, было бы хуже.

— И так не лучше, — Майский разглядывал свои руки. — Нет, я сам хотел, чтобы его…

— Давайте закончим этот разговор, — глава ФЭС перебила майора. — Все произошедшее этой ночью останется в этом кабинете. А если вы меня осуждаете, можете обратить в УСБ или СК, никого из вас или сотрудников Зиминой я не сдам.

— Галина Николаевна? — в глазах Тихонова мелькнула обида. — Никто вас не сдаст.

— Я рада, — женщина вновь отвела взгляд. — Почти шесть. Езжайте домой. Я дождусь начало дня и поеду в министерство.

— До свидания, — сотрудники ФЭС один за другим покинули кабинет начальницы. Галина проводила их взглядом и устало прикрыла глаза. Похоже, сегодняшняя ночь стала переломной. На душе была странная смесь удовлетворения, страха, тоски и отчего-то боли. Полковник и сама не заметила, как задремала. Сон был короткий, но тяжелый. Проснувшись с усилившейся головной болью, глава ФЭС проглотила пару таблеток и покинула офис. Ее ждал непростой разговор.

***

— Доброе утро, — замминистра указал на кресло. — У тебя что-то по Зиминой? Чай будешь?

— Не откажусь, — полковник кивнула.

— Ань, принеси нам чаю, — генерал дал указание секретарше. — Слушаю тебя.

— Мы провели тщательную проверку ее отдела, — Галина несколько раз в дороге, представляла себе диалог, но все равно казалось, что замминистра легко раскусит ее обман.

— И? — генерал кивнул секретарше и поставил чашки на стол. — Нашлись подтверждения?

— Нет, — Рогозина покачала головой и сделала глоток из чашки. — Нет, у них есть какие-то недочеты. Есть стукачи. Как в любом другом отделе, но нечего сверхъестественного мы не нашли. Некоторых сотрудников, при желании, можно было бы обвинить в превышении полномочий, но и то лишь по мелочевке. Да, есть мелкие бумажные махинации, но там практически ничего не удастся доказать. А уж тем более привлечь к ответственности Зимину. Кстати говоря, мне пришлось довольно много с ней контактировать, и я пришла к выводу, что ее просто демонизирууют.

— Вот как, — генерал нахмурился. — А с чего бы это?

— Отдел Ирины Сергеевны достаточно лакомый кусочек, — Галина задумчиво отвела взгляд. — Мне кажется, многие хотели бы занять этот пост. Например, Зотов, который, как выяснилось, внебрачный сын начальника московской полиции.

— Ясно, — замминистра кивнул. — Значит, закрываем дело?

— Не вижу необходимости его продолжать, — Галина пожала плечами. — Но если настаиваете.

— Нет, я тебе верю, — мужчина махнул рукой. — Ты сама как?