Иногда получал вести от них, любимых. Его женщины тосковали - и бодрились ради него, он это чувствовал. Это было то, чем жило его сердце, а разум неустанно трудился, силясь предвидеть будущие интересы государств и того, чего на Руси не было, - папства, крестоносного рыцарства, монашеских орденов...

– Эти ордена противостоят ересям, идущим с Востока, и стремятся управлять королями. Как видите, милостивые господа мои, дел у них предостаточно на ближайшую сотню лет. Опасаться вам нужно других, что появятся в ближайшее время.

– Вы думаете?...

– Несомненно. Многие прошедшие крестовый поход не удовлетворятся ни мирной жизнью в своих владениях, ни уставом святого Бенедикта. Это люди, привыкшие к оружию, и ордена их будут - военные ордена, а цели - захват земель, не только на мусульманском Востоке. Но этого мало... Я хочу показать вам одного человека, который не участвовал в крестовом походе, и тем не менее держит нити в своих руках. Алессандро ди Пагани, епископ Падуанский. Двоюродный брат Уго ди Пагани, известного при дворе Болдуина как Гуго де Пейн, и его духовный наставник. Насколько мне известно, именно Алессандро внушил Уго мысль, что тайная мудрость Востока, в отличие от христианства Запада, может дать постигшему ее великую власть.

****

Трое всадников, одетых в скромную, но добротную одежду, какую носили в дороге торговцы средней руки и приближенные слуги из богатых домов, въехали в Падую - шумную, грязноватую, веселую и богатую.

Полученные от покойного императора привилегии пошли городу на пользу, а с недавнего времени Падуя пользовалась самоуправлением, что привлекало в нее множество людей не только торговых, но и преследовавших самые разные цели. Поток путников не иссякал каждый день, а в субботний, когда Добрыня и Алеша в сопровождении Джузеппе уже под вечер достигли ворот города, ждать своей очереди въехать пришлось долгонько. Выглядевшие обычно, они и въехали, не обратив на себя ничьего внимания.

Прежде всего следовало найти гостиницу, такую же скромную и пристойную, как и их одежда, и Джузеппе, который уже бывал в городе, уверенно вел их по узким улицам. Темнело, народу поубавилось, вот-вот должно было прийти время ночной стражи, следовало торопиться. Внезапно Джузеппе придержал коня.

– Вот он! Алессандро ди Пагани, собственной персоной!
– с изумлением негромко сказал он спутникам.
– И хотел бы я знать, что он делает в этой части города в такой час.

Там, куда он указывал, из кареты вышел высокий человек в черном монашеском одеянии и, отпустив экипаж движением руки, углубился в узкий переулок.

Алешка легко соскочил с коня.

– А вот мы и узнаем. На ловца и зверь бежит.

– Осторожнее будь, - предупредил Добрыня.
– В конце концов, его дела - не наше дело.

– Посмотрим, - бросил Алеша, исчезая в переулке.

Пройдя, почти уже в полной темноте, несколько переулков, епископ быстро пошел вдоль каменного глухого забора и, найдя в нем неприметную калитку, исчез внутри. Алеша осторожно потрогал - заперто. Присмотрелся, увидел подходящее дерево, с которого можно было перепрыгнуть на забор. Уже сидя на заборе и готовясь соскользнуть вниз, в темноту, усмехнулся воспоминанию: мог ли рязанский попович, наипервейший грабитель чужих садов, подумать, что навык этот пригодится ему когда-нибудь в дальней стороне, в самоуправлемом городе Падуе?

Только бы собак внизу не было. В Рязани частенько бывали.

Собак не было. Алеша оказался в обширном не то саду, не то парке, похоже - монастырском (на фоне темнеющего неба сгустком черноты маячило что-то вроде церкви или собора), тихо, прячась за деревьями, двинулся на голоса. Говорило несколько человек, приглушенными голосами, но Алеша расслышал.

****

Чтобы Алеша, когда будет возвращаться, не заплутал в незнакомом городе, решено было дожидаться его на том месте, где расстались. А чтобы не бросались в глаза прохожим двое с тремя конями, торчащие у входа в переулок, Добрыня отвел коней к ближайшему, сомнительного вида, заведению с коновязью, а Джузеппе, умевший быть незаметным, ждал на углу.

Алеша появился часа через полтора, хмурый.

Рассказывать начал, только когда они устроились в отдельной комнате выбранной Джузеппе гостиницы.

– Нет, меня не заметили, хотя наблюдателей выставили. Но эти, как половцы, - больше привычны к степи, чем к деревьям.

– К пустыне...
– тихонько обронил Джузеппе.

– Джузеппе прав: они готовят военный орден, и Русь их интересует. Новгород, Псков, Ладога... Константинополь, между прочим, интересует тоже. Но это - для внешнего ордена.

– Для внешнего?

– У них орден готовится какой-то странный: внешний и внутренний. Внешний - те, что будут воевать; эти, которых я слушал, их презирают. Сами они - внутренний орден, посвященные, а ваш епископ у них главный. Много говорили о каких-то восточных верованиях, и... я не уверен, что они вообще христиане.

– Я тоже, - усмехнулся Джузеппе.

– Подожди, самое главное. Епископ сказал, что для сотворения внутреннего ордена нужна великая жертва, и он совершит ее завтра.