Послышался какой-то хлопок, а потом машина вдруг завалилась налево и завертелась. Я закрыла глаза, чтобы не видеть, что произойдет дальше. Со всех сторон слышались гудки автомобилей, визг тормозов, я внутренне сжалась, приготовившись к худшему. Руль вырвало у меня из рук, я съежилась и закрыла лицо руками.

“Камаро” с лязгом врезалась во что-то, вздрогнула и остановилась. Я медленно открыла глаза. Ничего не было видно, кроме кромешной темноты и крошечных огоньков где-то далеко. В лицо мне пахнуло солоноватым морским воздухом. Машина остановилась, врезавшись в ограждение моста — широкую полосу из бетона и стали, которая все же казалась недостаточно надежной защитой от воды, темневшей далеко внизу.

С обеих сторон на мост поднимались машины, свет их фар слепил меня, но я наконец смогла разглядеть то, что находилось совсем рядом. Посмотрела и ахнула: меньше трех футов отделяло меня от решетки радиатора огромного грузовика.

— Проклятие! — Водитель грузовика, кудрявая блондинка в обтягивающих джинсах и ковбойских сапогах, спустилась из кабины и побежала ко мне. — Мать твою! Да я чуть тебя не раздавила! — закричала она. — Ты только посмотри сюда! — Она показала на мое левое переднее крыло.

Я буквально выползла из машины, меня всю трясло, как от холода. Левое переднее колесо пропало, то есть его не было, а пустая ось уперлась в бетонное ограждение моста, машина встала, и это меня спасло. “Камаро” перегородила центральные полосы движения на мосту, другие автомобили подъезжали и останавливались, я слышала, как их водители хлопали дверями, но не видела людей, которые подходили ко мне.

— Дорогуша, — сказала блондинка, — на твоем месте я бы подала в суд на того обормота, который ставил тебе колесо. Ты ведь могла погибнуть!

Снизу, от подножия моста, донесся визгливый вой полицейской сирены. В нашу сторону выехал патруль. Помнится, Паркс и его команда механиков заверяли, что моя машина будет как новенькая. Я дала себе слово: первое, что я сделаю, как только мне удастся спуститься с этого моста и забрать свою машину, это разыщу Роя Делла и дам ему хорошего пинка под зад.

Проснувшись утром и лежа в постели, я обдумывала планы на день. Рядом устроилась Флафи, положив голову на атласную подушечку, которую я купила специально для нее и даже сама вышила розовыми нитками букву “Ф”.

Я знала, что хотела бы сделать — будь у меня такая возможность, я бы разыскала этого чертова Роя Делла Паркса. Хотелось бы мне видеть его жалкую физиономию, когда я появлюсь на треке — или где он еще обретается в дневное время — и врежу ему еще разок! Но сегодня, к сожалению, этот вариант исключался, сегодня мы хоронили Руби Даймонд. Похороны должны были состояться в ее родном городке, Уевахитчке, и я должна была присутствовать.

Я посмотрела в большие карие глаза собаки.

— Знаешь, Флафи, не хочу оскорбить покойную, но я терпеть не могу похороны. Понимаешь, о чем я?

Малышка зевнула и заморгала. Она явно считала, что имеет право поспать подольше.

— Руби больше нет, Флафи, и похороны тут ничего не изменят. Но может быть, мне удастся найти ее убийцу.

Флафи потянулась. Маленькие лапки еле-еле доставали до моего плеча. Я протянула руку и почесала ей шею под подбородком. Из кухни послышался щелчок — включилась автоматическая кофеварка. День начался.

— Знаешь что… — Я спустила ноги с кровати и стала шарить по полу в поисках своих любимых шлепанцев с перышками. — На этих южных похоронах никогда не знаешь, чего ждать.

Флафи снова потянулась, на этот раз на краю кровати, явно собираясь спрыгнуть на пол и бежать к собачьей дверке. По утрам собеседница из нее никудышная.

— Ладно, надеюсь, они по крайней мере не устроят в церкви перекличку и не станут выпускать змей в толпу прихожан.

Не дослушав меня, собачка припустилась к двери.

— Не знаю, как тебе, — крикнула я ей вслед, — а мне совершенно нечего надеть. — Ответом мне был стук собачьей дверцы. — Ладно, беги, — продолжала я, — зато я первая пойду в душ.

Такая уж у меня жизнь, приходится говорить с самой собой. Я поплелась к кофеварке. Чтобы попасть в Уеву к двум часам, нужно было поторапливаться, время приближалось к полудню.

Была у меня и еще одна проблема: я осталась без средства передвижения, в этом смысле с четырех утра ничего не изменилось. Моя “камаро” стояла в круглосуточном автосервисе, дожидаясь, когда ей сменят колесо.

Я подошла к окну и посмотрела через улицу на трейлер Рейдин. У меня оставался только один выход, и я по опыту знала, что обойдется он недешево. Рядом с трейлером Рейдин в гараже стоял ее черный с белым “плимут-фьюри” шестьдесят второго года выпуска, аккуратно накрытый для дополнительной защиты от инопланетян небесно-голубым непромокаемым брезентом. Когда-то этот “плимут” был полицейской патрульной машиной, муж Рейдин купил его на аукционе и холил и лелеял как ребенка, которого у них никогда не было.