Нейлор снова кивнул и заговорил:

— Понимаю, но не во всем согласен, Кьяра. Особенно что касается последнего убийства. Винсент сказал мне, что Марла этой ночью ушла из клуба раньше обычного. Она вполне могла дождаться возвращения Фрости к себе в отель и в очередном приступе ярости — которым она, как видно, подвержена — убить соперницу. Конечно, это пока только предположения. Кстати, само убийство совершено не профессионалом. В женщину стреляли три раза, и лишь одна пуля стала причиной смерти. А калибр тот же, что у пули, задевшей тебя. И у Марлы опять нет алиби. Впрочем, и у тебя тоже. Что можешь на это сказать? — Я ничего не могла сказать, и он продолжил. Но сменил тему. — Спасибо за то, что рассказала о Барбони. Мы займемся им.

Он оторвался от стены, сделал шаг по направлению ко мне. Я отпрянула.

— Рада, что смогла тебе хоть чем-то помочь. — И добавила с высокомерной горечью: — Я ведь под подозрением, не так ли?

Он не обратил никакого внимания на мою интонацию.

— Моя обязанность проверить все варианты. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Конечно, — заверила я. — Читала кое-какие детективы. Но разве уже отменили то, что называлось когда-то доверием? Ты ведь знаешь, надеюсь, о моем отношении к тебе в последнее время? А сейчас я увидела, что, оказывается, не пользуюсь твоим доверием. Одно могу сказать: очень жаль.

— Кьяра, ты забываешь, я на работе!

Я подошла к двери на улицу, широко открыла ее.

— А ты забываешь, что у меня тоже есть работа, и не всегда приятная и легкая, но я, несмотря на это, не забываю, кто мои друзья… Уходи, пожалуйста.

Да мы с ним причиняли боль друг другу и самим себе по пустякам, и каждый, наверное, понимал это, но ничего не мог поделать, а катился по проторенной дорожке. Так уже случалось со мной, так бывает, вероятно, почти с каждым — мы приговорены кем-то совершать этот танец жизни, выделывать надоевшие па, всякий раз надеясь, что это последний раз, больше не повторится и что-то обязательно изменится к лучшему, а когда изменений не происходит, снова впадаем в отчаяние.

Нейлор спустился по ступенькам, задержавшись на какое-то мгновение на самой нижней и сделав попытку обернуться. Но не обернулся, а я захлопнула дверь и стояла некоторое время, прислонившись к ней спиной, а потом продолжила свои мучения, подойдя к окну и наблюдая, как мой милый садится в машину и уезжает.

Но затем мои мысли переключились на другое. Итак, произошло уже два убийства. Без сомнения, полиция сосредоточит внимание на поисках оружия, а что касается убийцы, то все их подозрения падут на ревнивую Марлу, и своей задачей они поставят собрать побольше улик. Конечно, они проверят этого Барбони по всем каналам, но скорее всего ничего за ним не обнаружат. Такие люди — если он из таких — всерьез заботятся о своей репутации и стараются быть кристально чистенькими.

Значит, Барбони остается моим. Не в том, что вы могли подумать, а моим подозреваемым, что ли, которого я должна разрабатывать. Как бы мог выразиться Нейлор… Ох, Нейлор!

Флафи стояла у моих ног, давая понять, что не возражала бы против завтрака. Ничего, что рано. В подтверждение своих надежд она притащила миску и водрузила рядом с моими ногами. А еще хотела всем этим сказать, что я не одна, что она, как всегда, со мной и, значит, не нужно особенно печалиться и поджимать хвост.

Я, в конце концов, согласилась с ней и пошла за кормом. Насыпая его в миску, я утешала себя тем, что, кроме Флафи, у меня есть тут Рейдин — что с того, что немного с левой резьбой, зато какой человек надежный; и еще Пат — тоже тетка что надо. Разве это не греет?

— Пойду еще немного вздремну, — поставила я в известность Флафи. — А когда встану, примусь за дела.

Собачка улыбнулась и коротко тявкнула, что я поняла как полное согласие, а я взглянула на полку, где стояла бутыль с любимым отцовским напитком — кьянти — спасителем от всех бед и болезней. С чем полностью соглашалась моя дорогая мамуля. Посчитав, что у меня в избытке и того, и другого, я налила себе полную кружку и понесла осторожно, как драгоценность, в спальню.

Солнце уже начало взбираться на небосвод, когда я опорожнила кружку, забралась в постель и нырнула под одеяло, подоткнув его со всех сторон.

Однако, несмотря на отцовские похвалы этому напитку, кьянти не очень способствовало сну, и я долго еще бодрствовала. А когда все же уснула, мне привиделись Винус и Фрости, они смеялись и поддразнивали меня, но, главное, одна при этом обнимала Джона Нейлора, а другая — Алонцр Барбони. Какая из них кого, я, проснувшись, не могла уже вспомнить.

В середине дня позвонил Барбони. Я спросонья не сразу поняла, что это телефон, а потом схватила трубку и охрипшим от сна голосом пробормотала “алло”.

— Еще спите? — спросил он. — Не отрицайте, знаю, вы в постели, и прошу прощения, что разбудил.

Я с ходу не сообразила, кто говорит, но потом в голове прояснилось, и я ответила:

— А, это вы? Спасибо за звонок. Мне как раз пора вставать.

— Хотел позвонить еще раньше, — сказал он. — Мне нужно непременно увидеть вас.

У меня немного сдавило горло. Откашлявшись, я сказала:

— Прекрасно. Я не против.

И почти увидела, как он удовлетворенно улыбнулся.

— Вы работаете сегодня? — спросил он.