— Мне пора, — сказал он. — А ты отдыхай. Заеду, когда освобожусь.

Из того, как Джон произнес последние слова, я сделала утешительный вывод, что не совсем еще потеряла в его глазах свое значение. Как свидетель.

Он подошел ко мне вплотную, я замерла, словно кролик перед удавом. Не в первый раз я испытывала такое. Почему? Сама не пойму. Может, из-за его глаз или этого… “после бритья”. Или рук, таких крепких и ласковых. А в общем, из-за всего вместе — я так реагирую на него, как не знаю что… Но до сих пор все время что-то мешало нам обоим включиться на полную катушку. Какие-то внутренние тормоза. Или еще чего… Однако наступит день… уже скоро… и тогда…

Я глубоко вздохнула, но не шевельнулась. Даже когда он обнял меня и стал гладить по спине и чуть ниже, где сегодня чиркнула пуля. И потом поцеловал меня. Наверное, минут пять, если не больше, мы так стояли. Откуда только у меня силы взялись с больной этой самой… Но боли я не ощущала, и Винус со своим убийцей и Марла были от меня где-то за тысячу миль.

Мне было тепло, я куда-то плыла. Возможно, на рыболовном суденышке моей домохозяйки. Плыла и даже постанывала от удовольствия. И услышала легкий стон Нейлора. Значит, и его забрало.

Он оторвался от меня и повторил:

— Скоро вернусь.

— Буду ждать, — ответила я шепотом, потому что от внезапного ощущения счастья перехватило горло. С вами такое бывало?..

Словно почувствовав мое состояние, Флафи быстро выхватила из миски остатки еды: ведь теперь придется, чего доброго, делить пищу (и меня тоже) еще с одним человеком. Я понимала малышку — собаки ведь как дети.

Нейлор был уже за дверью, я вытерла мордочку Флафи бумажной салфеткой, погладила, почесала за ухом.

— Да, девочка, — поделилась я с ней своими глубокими размышлениями. — Так бывает. Появится кто-то особенный, не такой, как другие, и все идет кувырком, и сама не знаешь, что с тобой и как будет дальше.

Флафи ответила протяжным воем, но я не была уверена, поняла ли она меня до конца.

— Запомни, что сейчас увидела и услышала, — на всякий случай сказала я, возвращаясь к действительности и снова ощущая боль от моей заштопанной раны.

Вытряхнув из пузырька очередную обезболивающую таблетку, я проглотила ее и запила большим глотком самодельного кьянти, изготовленного руками моего отца. Мама всегда говорила нам, что его напиток благодатно сгущает кровь, и наливала по любому случаю — от ушибов, порезов и душевных потрясений. Но в этот раз глоток вина, даже пара хороших глотков не очень-то помогли мне: боль в том самом месте, а также возбуждение рядом не проходили.

Впрочем, вру: минут через пять меня потянуло к постели, я уткнулась головой в подушку, Флафи пристроилась у моего бока. Засыпая, я размечталась — думала о маленьких, но таких приятных неожиданностях, которые мне подарит сотрудничество с лучшим и красивейшим детективом из отдела убийств города Панама-Сити.

А проснувшись, окунулась в какой-то кошмар.

Кто-то что есть силы колотил в заднюю дверь трейлера, выкрикивая мое имя. Флафи лаяла и трясла головой так, что я боялась, она оторвется от тела. Что им всем надо? Почему бы не оставить меня в покое?

Я с трудом поднялась с постели и поплелась к двери, по дороге отодвинув занавеску на окне. На парковочной площадке стояли красный “порше” Винсента Гамбуццо и рядом еще одна тачка, не знаю чья, кажется, “шевроле”.

— Кьяра! — надрывался Винсент у двери. — Открой же!

— Как же, спешу и падаю, — пробормотала я, ковыряясь с задвижкой и пытаясь разглядеть что-то сквозь замочную скважину. Но видела только красный глаз Винсента.

— Да не откроет она, — раздался женский голос, — потому что меня увидела.

Черт! Дверь уже открылась, и, прежде чем я успела ее снова захлопнуть, Винсент ввалился в комнату, а за ним просочилась — кто бы вы думали? — Марла. Какого лешего он притащил в трейлер к почти умирающей женщине эту путану, которая при удобном случае пристрелила бы меня вместо несчастной Винус!

— Я не в состоянии сейчас принимать гостей, — сказала я. — Уходите.

Винсент Гамбуццо не двигался с места — триста фунтов живого веса, упакованные в черный костюм, черную рубашку, черный галстук, с нацепленными на все это темными очками, — босс стоял и нервно двигал челюстями, думая, что изображает улыбку.

— Кьяра, мы пришли не с визитом вежливости, — промямлил он.

— Тогда тем более отчаливайте.

Я хотела захлопнуть дверь, но он продвинулся еще дальше внутрь дома, и то же сделали его спутники, укрывшиеся за Винсентом, как за живым щитом, — Марла и ее закадычный дружок Рик Растяжка.

Вообще-то он просто Рик, я называю его так для себя, потому что, болтают, он вкалывает стероиды, чтобы растянуть некоторую немаловажную часть своего организма. Воображает себя борцом-профессионалом, но, ручаюсь, большей липы вы не видели в жизни, хотя мускулатура у него накачана дай Бог каждому. Только без мозговой поддержки, видать, не очень работает.