====== 29 Глава. ======

Из углов кафе слышалась бесконечная труба и саксофон, играл самый настоящий американский джаз 80-х годов. Эта музыка была совсем не под стать погоде, что господствовала сейчас за окном. Там совсем иная обстановка: пасмурно, тускло, глаз не радует. Но Роман был рад хотя бы этому, поскольку ненавистный снег начал таять. Сейчас же он облокотился на стол, упираясь головой о ладонь. Глаза его на данный момент вовсе не отличались от цвета неба на улице. Он уже вот около полтора часа выслушивает интереснейшие девичьи истории Олеси. Как оказалось, её всю эту неделю терпела лучшая подруга Изабелла. Ей-то не сладко пришлось… Та не психует из-за критический дней. Официанты один за другим подходят к столику, спрашивают, чего ещё желают молодые люди. Но те вдоволь наелись доширака и теперь каждый раз заказывают только по чашке горячего шоколада, лишь бы согреться. В помещении было не холодно, нет. Но иногда внезапный ветерок с улицы или кондиционера мог дотянуться до кожи и образовать на ней мурашки. У Романа в тарелке оставалась ещё лапша, её он и ковырял нехотя алюминевой вилочкой, наматывал каждую «косичку» на зубчики. Да, с лучшим другом это намного веселее проходит, даже добавки заказывают. У Олеси на глазах будто лежал снег, специально эффект туши такой. Красишь, а там через некоторое время блёстки появляются серебристого оттенка. Стрелки сегодня она не нарисовала. Одна получилась, а другую стереть пришлось, как по законам традиций. За румяна отвечал лёгкий морозец и северный ветер. Роме нравилась и такая её красота, даже считал её намного привлекательней, поскольку настоящая натура она остаётся натурой. На груди у девушки висел небольшая подвеска её знака зодиака. Юноша никак не обращал на это внимания, посчитав, что это обычная девичья штучка-дрючка. Хотелось позвонить Косте. Уже не с кем играть в онлайн-шутеры, хотя, тот и вряд ли захочет, как-то подозрительно занятой стал. Девушка напротив всё продолжала излагать свои величайшие мысли, остужала шоколад пластмассовой ложечкой, напоминающую зубочистку. Стол не имел скатерти, он был деревянным и лакированным. Были лишь подносы под горячее или салаты с десертом, в общем, как и принято. Людей было немного, но это только сначала. Ближе к вечеру в кафе стало собираться всё больше и больше народу. Кто-то едет с работы и забегает сюда, чтобы дома не есть стрепню жены. Кто-то просто ленивый и не хочет дома готовить. А кто-то захотел встретиться и поговорить по душам, как это сделали Рома с Олесей. За соседним столиком никого не было, зато было желание лечь туда и отоспаться. Уютно же. Барная стойка тоже не пустела; просто вместо шумных клубов некоторые предпочитают тихое и спокойное место с мелодичной музыкой из-за угла. На часах было где-то шесть вечера. Роман уже не один десяток раз посмотрел на телефонные часы. Ему нравилось сидеть с Олесей, но он стал замечать, что становится всё меньше тем для разговора. К тому же, в этой паре если кто-то не начнёт говорить, не начнёт никто. Трое официантов уже покинули рабочее место, отправляясь домой. Наверно, весёлая и дружелюбная у них компания. А ещё за три столика сидела кучку гопников. На вид были стопроцентные, а вот по поведению даже и не скажешь… На одном была спортивка, совсем не сочетающаяся с чёрными остроносыми ботинками. На другом была восьмиклинка — самая выделяющаяся вещь в ассортименте гопников. Она скрывала, видимо, рыжеватые волосы одного из юношей. Они были молодыми, выглядели на лет так 20-25. Сидели, сгорбившись, жестикулировали тяжёлыми размахами, цыкали, видимо, по привычке после семечек. Их было четверо. На столе стояли бутылки светлого пива, сушёный кальмар и сыр-косичка с чипсами. Обсуждали, судя по всему, демократию нашей страны.

– Уважаемый, а принесите нам хлебобулочных изделий, да побольше!
– выкрикнул один из опасной банды. Голос был прокурен, это видно: хриповат, низок. Зато речь чёткая и разборчивая.

– Да-да, а ещё, будьте добры, светлого бутылочку!
– вслед за первым добавляет в их общий заказ другой юноша. И на большее удивление тоже с хорошей дикцией.

– Четыре!
– подхватывают уже они все.

Тагил, такой Тагил.

– Ромаш, тебе скучно?
– хлопает кокетливо глазками Олеся, сразу же ловит усталый и тяжёлый взгляд на себе, который в следующую секунду мгновенно превращается в бодрый.

– Нет, ты чего? Просто обстановка уже не та, -это было правдой. Может, всё дело и в атмосфере этого помещения. Эти двое не любят большое скопление людей, с пятью — тремя посетителями ещё можно было посидеть, а тут поседеешь.

– Мы можем уйти, -как будто не договаривает чего-то. Ножкой дотягивается до ноги юноши, носком поглаживает основание брюк. Делает вид, что ничего подозрительного не происходит, оставаясь в невозмутимом виде. Допивает свой шоколад, также смотрит на парня.

Рома едва покраснел. Он привык, конечно, ко всяким знакам внимания со стороны Олеси. Бывало, что пристаёт к нему, как морально, так и физически. То её из мыслей не выкинешь, то отойти заставить не сумеешь. Теперь и живи с этим. Но Олеся глупой не была, долго к юноше не могла подкатывать, не в её это табу прописано.

– Да, ты права, пошли, -со вздохом соглашается юноша. Отдёргивает будто бы ногу от девушки, скорее отводит взгляд и собирается уходить. Вместе они дошли до гардеробной, Олесе помогли завязать куртку, а Роме поправить капюшон. Да, значительно похолодало. Ещё опять тащится с этими пакетами. Слава Ситису, до дома девушки оставалось от силы три остановки, доехать или дойти можно будет — не умрёшь. Выйдя из тёплого кафе, молодая пара оказалось на холодной улице, где снег растаял окончательно. Он начал это делать ещё сегодня рано утром. Но было незаметно. Однако сейчас результат на лицо, как говорится.

– Правда, спасибо. Ты у меня такой принц, -ласково улыбается девушка, теребит по волосам русого юношу. Тот, наконец-таки, тоже улыбается. Но продолжает смотреть в серый асфальт, любоваться им, очень уж соскучился за эти три месяца. А учитывая то, что зимой тут даже грязь редко бывает из-за климата, ничего не тает, это вдвойне круто. Слеза скупая напрашивается.

Они шли, о чём-то болтали. Касались таких тем, как астрономия. Кстати, Роман бросил заниматься ею. Уж очень сложная она была, он, конечно, понимал, но не всё досконально. Просто его взгляды ну никак не сходились с научной точкой зрения. Хотел даже письмо президенту написать на эту тему. Хотел найти автора этой книги. Хотел отчитать его и заставить переписать. Но Рома-то у нас добрая душа, делать таких тёмных делишек не станет. Максимум, что может — соседского кота под задницу пнуть. Олеся долго смеялась над этим, упрекала ещё. Она сразу сказала, что лучше юноше не трогать эту науку, потому что введёт его в ступор полнейший, да ещё и хандру вызовет. Фома неверующая.

Рома дошёл до дома девушки. Хотел было отдать ей все пакеты и попрощаться. Хоть снег и растаял, но темнело всё ещё быстро. А темноты, как известно, не боятся лишь единицы. Вот Рома туда не входит. Хотелось жутко домой, обнять подушку и заснуть. Но вместо того, чтобы отпускать юношу домой, Олеся пригласила его к себе. К тому же, и Цириллу он давно не видел. Нужно заглянуть.

– Так уж и быть, веди, -будто в первый раз сказал Рома, улыбаясь и драматично вздыхая. Руки ещё не устали, они были набиты тем, что таскал весь день платья и вторую обувь. Они были даже не тяжёлые, поскольку лишь ткань, да материалы лёгкие. А вот если бы платья шили из кирпичей…

Олеся светилась, она была рада, что удалось наладить контакт с юношей. Тоже таила обиду на него, но больше на себя. Прекрасно понимала, что первая затеяла всё это. Разлучила, пусть и не надолго совсем. В подъездах горел свет только на первых трёх этажах, дальше беспросветка. Но до квартиры Олеси осталось немного, поэтому добрались и без лифта, и без страхов. Дома были родители, а Петра, как всегда, где-то черти носят. Войдя в квартиру и не пользуясь ключами, девушка пропустила в комнату юношу. Тот поставил злополучные пакеты с сумками на пол.

– Устал? Кушать будешь?
– заботливо откликается Олеся, вешая на место свою куртку, а потом помогает снять её и с Романа. Тот сменился в лице. Ему совсем не хотелось есть, да и вообще, в последнее время аппетита нет. Наверное, это в связи с предстоящими экзаменами. Но учителя твердят, что самое страшное позади, ведь они заканчивают последний класс. Слёзы, бесконечные замечания учителей и деления в столбик закончатся уже в мае. Однако, в институте их ждёт другая жизнь, за это будут отвечать уже преподаватели и декан.