— Стыдно, но я не хочу уходить! — Имос откинулся на спину и самым наглым образом смотрел на хозяйку. Мало того, не менее наглым образом он ей улыбался такой милой, соблазнительной улыбкой, что Стеша засмеялась и огрела парня подушкой. Он успел прикрыться рукой, но Стеша продолжала наносить удар за ударом. Тогда Имос схватил вторую подушку и опустил ее на голову хозяйки.

Стеша застыла, парень тоже замер и, борясь с собой, сник и втянул голову в плечи.

— Простите, госпожа.

— Простить? — зло закричала Стеша. — Ты просишь тебя простить? Да я тебя сейчас, — она с визгом бросилась на парня и повалила его на пол. Спрыгнув следом за ним с кровати и сдув с лица прядь растрепавшихся волос, она уселась ему на живот и начала щекотать. Имос извивался, как уж и, задыхаясь от смеха, просил о пощаде.

Отомстив вволю за удар подушкой, Стеша отпустила пленника и пересела на кровать. Имос тоже поднялся и тут же навел порядок в комнате. "Какая прелесть, — отметила Стеша, — думаю, что школу по воспитанию мужчин надо будет оставить". Потом молодые люди снова развалились на кровати и стали разглядывать Стешины рисунки. Каждому изображению Имос радовался, как ребенок и удивлялся сходству предметов на листах и в действительности.

— А это парастек, — воскликнул он, увидев последний рисунок девушки.

— Да! — кивнула она и вдруг замолчала, уставившись на парня. — Что это?

— Парастек. На таких перемещаются золотые и коричневые. Я видел на острове.

— Они перемещаются во времени?

— Нет! Между городами. Здесь в городе за рыночной площадью есть парадром.

— ЧтозаблЕц! — матюгнулась Стеша.

Они еще немного поболтали, и Стеша заметила, что Имос как-то напрягся, перестал улыбаться и неохотно отвечал на вопросы.

— Госпожа, можно я уйду? — спросил он, и девушка предположила, что закончилось действие воды.

— Конечно, иди, — ответила она и кинула парню подушку, — возьми, будет мягче спать.

— Спасибо, моя госпожа, — он помял подушку в руках и произнес, — простите меня, я вел себя неподобающе.

— Иди отсюда, не порть вечер, — остановила его Стеша, — увидимся завтра.

Когда Имос ушел, Стеша приняла ванну и забралась под одеяло. Как удачно прошел день. Она узнала, что есть мужчины неодурманенные водой. Трудно предположить, какие шутки могла сыграть с ними природа, но они существуют. Еще одна приятная новость — действующие парастеки. Ей даже не надо его угонять — свой стоит в горах — главное узнать координаты парадромов. Это можно было считать в любом из парастеков, в памяти которых сохраняются все данные о перемещениях. Теперь нельзя не предположить, что где-то в "диком виде" существуют и женщины. Тогда последующим экспедициям необходимо будет просто помочь им найти друг друга. Но самое главное, это ее Имос. Какой классный парень, искренний, веселый. Когда яд перестанет действовать на него, он превратится в заботливого и доброго мужчину. В этом Стеша была уверена. С такими мыслями она заснула, всю ночь смотрела в глаза Имоса и проснулась, думая о нем.

Все еще спали и Стеша надела свой новый костюмчик, завязала высокий хвост и тихо спустилась на кухню. Ей очень хотелось что-нибудь приготовить для своих парней. Пошарив по полкам, она нашла все, что было необходимо для приготовления блинов. Смешав все ингредиенты, она приступила к выпечке. Настроение было чудесное. Она стояла спиной к двери, напевая быструю песенку и крутя бедрами в такт мелодии. Вдруг, почувствовав взгляд, буквально прожигающий ее насквозь, она перестала петь и повернулась. В проеме двери, облокотившись плечом на косяк стоял Имос. Судя по его улыбке и веселым глазам, он уже был "под градусом".

— Что вы делаете, госпожа? — спросил он.

— Жарю блины, — смущенно ответила Стеша.

— Нет! Вот это что? — он покрутил бедрами, как это только что делала девушка.

— Танцую! — повторила движения Стеша.

— Мне нравится, — Имос подошел к Стеше и дотронулся до короткой юбки. — И платье нравится.

У Стеши сперло дыхание. Он стоял близко-близко и не знал, что делать, просто смотрел на нее и улыбался. А она знала, что делать, но руки стали ватными, и она тоже просто стояла и улыбалась. Положение спас блин на сковородке, который подгорел и заполнил кухню дымом.

— Вы не умеете готовить, моя госпожа, — с усмешкой сказал Имос, после того, как прибрался на кухне.

— Просто кое-кто мне помешал, — парировала Стеша. — Уйди с кухни, и я приготовлю прекрасный завтрак. Накрой на стол, мы не будем есть сегодня на полу.

Она вспомнила про Ивана. Конечно, стыдно оставлять его в таком состоянии, но не могла же Стеша заниматься сразу двумя. Иван итак быстро обучался и был по-детски непосредственным. Придет время, его она тоже освободит, но сейчас все должно оставаться как есть.

За завтраком девушка сказала, что хотела бы прогуляться по городу. Выяснилось, что выходить из дома без сопровождения раба неприлично. Имос предложил свою помощь. Но Стеша боялась выводить его в люди, слишком расковано он себя вел и мог выдать свое состояние невольным взглядом или даже словом. Пришлось брать Ивана — ей крайне необходимо было посмотреть, где находится парадром.

— Извини, Имос, ты последнее время плохо себя чувствуешь, я пойду с Иваном.

— Я понимаю, моя госпожа, — поклонился раб, а потом поднял голову и, в упор глядя на вырез ее платья, заметил, — только вы сами-то переоденьтесь, здесь так не ходят.