– Успеете, – произнёс он, – меня сейчас больше интересует, что нам делать, если предатель один из двух?

Можно было не называть имён, ибо мы все трое знали, о ком идёт речь.

– Если даже это один из них продал меня боевикам, – позволил себе предположить я, – то это ещё не значит того, что он решится ввязаться в дело с такими могущественными людьми, как члены «мирового правительства».

– Но, мы-то ввязались, – грустно усмехнулся Цербер.

– Да и выгоду можно поиметь, как минимум, на порядок выше, чем от лесных рэкетиров, – вздохнул Босс. – Поэтому давайте исходить из худшего сценария развития событий.

Он прав, согласился я про себя, это азы планирования – всегда готовиться к самому худшему, чтобы не быть застигнутым врасплох и потом не расстраиваться.

– И, тем не менее, – продолжил он, – уже одно то, что благодаря тупоголовой мстительности бандитов, мы точно знаем о наличии предателя, это уже хорошо, это очко в нашу пользу, предупреждён – значит вооружён. Итак, ваши предложения.

Отменить операцию, хотел предложить я, но промолчал, вспомнив, что, по словам Босса, отказ от задания грозит нам бедами не меньшими, чем его провал. А доверять его суждениям я привык, так как многократно имел возможность убедиться в их точности.

– Операцию отменить мы не можем, – словно подслушав мои мысли, произнёс Цербер, – значит необходимо, как можно быстрее проработать и осуществить её. Нашему иуде не так-то легко будет быстро выйти на нужных ему людей и связаться с ними, да и они потратят какое-то время на сбор сведений о нём, и, скорее всего, потребуют доказательств.

– А чтобы максимально усложнить предателю его задачу, – подхватил Босс, – с этой минуты никто не покинет территории Центра без моего личного разрешения. Замете, – особо подчеркнул он, – не звонка, не записки, не со слов третьего лица (пусть даже самой Анны), а личного – глаза в глаза!

Мой слух резанули слова, относившиеся к секретарше. «Даже самой Анны», – произнёс он так, будто значимость этой женщины в иерархии Центра находилась выше всех, и почти на одном уровне с ним самим. Хотя, что я собственно знал про Анну? Я никогда не видел её наверху в самом здании, а встречал только здесь в бункере и только тогда, когда она при мне заглядывала в кабинет, а это случалось не часто. Даже сплетен, которые обычно ходят в коллективе об отношениях начальника с его секретаршей мне в нашем Центре ни разу слышать не приходилось. Я тайком взглянул на Цербера, но шеф службы безопасности толи не обратил внимания на ударение, которое Босс сделал на эти слова, толи знал то, чего не знал я. «Начальник охраны знает всё про нас всех, включая меня», – вспомнились мне слова Босса. Тогда понятно.

– В общем, переходим на осадное положение. – Продолжал тем временем наш руководитель. – Все возможные линии связи с внешним миром отключить, мобильные аппараты конфисковать.

– Но, портативные рации охранников необходимы для работы, – возразил шеф безопасности.

– Вы можете контролировать их переговоры?

– Разумеется.

– Тогда ужесточите контроль. Никаких личных разговоров, ни одного лишнего слова в эфире. Нарушителей строго наказывать и проверять их возможные связи с кем-либо из персонала. Предупредите всех, что это меры необходимые, но временные.

– Надо ещё ограничить доступ сотрудникам к получению информации о подготовке операции, которая не касается лично их должностных обязанностей.

– Разумно, – согласился Босс.

– Постойте, – вмешался в их диалог я, – но если основных подозреваемых двое…

– Скорее пятеро, – перебил Цербер, метнув недобрый взгляд в мою сторону.

– То, – не обратив внимания на его реплику, продолжил я, – перекрыть доступ финансового директора к технической и стратегической информации ещё реально – его дело только финансы, а как перекрыть доступ Доктору Цейтлину? Вся техническая и научная часть нашей операции лежит на нём!

Перед моим внутренним взором предстал наш учёный, лысоватый, седой, с непременной искренней, а не привычно приклеенной улыбкой на лице, с излучающими несомненный ум и доброту глазами. Я просто никак не мог представить его в роли предателя, за деньги продавшего мою жизнь убийцам из леса. Ибо более приятного и искреннего в общении человека мне было трудно себе представить. После гибели родных в войне, он жил одной наукой, финансово был обеспечен, а жадности до материальных благ я, по крайней мере, за ним никогда не замечал, хотя мы вмести работали уже не один год.

– Вот поэтому, – прервал мои размышления голос Босса, – и необходимо действовать, как можно быстрее.

– Наспех подготовленная операция может нам аукнуться во время её проведения непредвиденными проблемами, – пожал я плечами.

– Ты, как исполнитель, если что, геройски погибнешь в бою, – съязвил Цербер, – а нас здесь, если что, просто превратят в кучу мусора.

Мне показалось, или он специально нажал голосом на словах: «куча мусора»? Это намёк на то, что осталось от моего дома и моей семьи? Я вскочил из-за стола, готовый броситься и придушить этого человека. Вдруг, он и есть иуда, тогда я даже большую пользу Центру принесу, убив его. Всего один бросок и я его достану.