Грузовик с основной частью боевиков сильно под отстал от передовой машины. Однако, если я не оторвусь в ближайшую минуту, то мне элементарно не хватит времени добежать до вертолёта, ибо поняв наконец, что дичь вот-вот уйдёт, похитители плюнут на свои кровожадные намерения в отношении беглеца и просто пристрелят меня (нас – двух в одном).

По обе стороны дороги сплошной стеной тянулись густые заросли кустарника. Я далеко не ботаник, но вроде бы это называется подлеском. Если чем-нибудь перегородить колею, то объехать препятствие будет не возможно, преследователям придётся спешиться, и это дало бы мне столь драгоценную сейчас фору во времени. Остаётся один вопрос: чем перегородить?

Две с половиной минуты.

Рискуя не справиться, с бешено бьющимся из стороны в сторону рулевым колесом, я освободил правую руку, подхватил автомат, и джип сразу чуть не перевернулся. Хотя сейчас я управлял телом клиента, но добавить силы в его слабые мышцы никак не мог. И двумя-то его руками я едва удерживал руль, а теперь надо было контролировать машину одной левой. На осуществление задуманного у меня было не более нескольких секунд. Еще, слава богу, что мне не было необходимости оборачиваться и отрывать взгляд от дороги – спутник крупным планом выдавал мне всю картину погони.

Автомат в слабой, нелепо длинной руке, едва способной его приподнять, прыгающий, как архар по горам, джип… У меня был один шанс на тысячу. Палец судорожно нажал на курок и не отпускал его даже после того, как последний патрон уже давно покинул опустевший магазин. Кстати, последнюю пулю я, кажется, выпустил себе же в задний борт.

Что не говори, а всё же и в жизни иногда случается, как показывают в кино. Правда в кино бравому супермену хватило бы и одного точного выстрела из навороченного пистолета, однако, не будем слишком строги к суперменам. Главное, что и у меня получилось.

Я не видел, куда именно попал, только внедорожник боевиков на полном ходу вдруг нырнул левым крылом глубоко вниз, уткнулся в землю, подняв облако иссохшей на жарком солнце пыли и мелких кусков спёкшейся земли, а затем, проделав умопомрачительное сальто через капот, с грохотом и треском улёгся аккурат поперёк колеи, придавив пару пассажиров, не успевших вовремя покинуть борт. На радостях я чуть сам не повторил этот акробатический этюд, но освободившейся теперь правой рукой помог себе удержать руль.

Спустя несколько секунд отставший грузовик уткнулся в только что созданное мной препятствие. Победные возгласы и ругань сменились просто руганью и проклятиями, а в след мне зазвучали уже вполне прицельные очереди. Только лесная дорога это вам не прямой, как стрела автобан, она петляет в зарослях, и наш с клиентом автомобиль быстро исчез из поля зрения преследователей. Спутниковая картинка показывала, что бандиты отнюдь не собираются так просто сдаваться и, дружно навалившись на поверженный транспорт, силятся спихнуть его в сторону, прямо на кусты. Они же по-прежнему ничего не знали про вертолёт, хотя, если б прислушались, то уже уловили бы стрекочущий звук его винтов.

Эй, парень, мысленно позвал я клиента, ты как там? Кажется, мы вырвались. Но ответа не последовало, только едва заметное движение, а быть может вздох. Вот уж будет работы для психологов, когда мы вернёмся. Родителям мальчишке на реабилитацию отпрыска теперь потребуется денег не меньше, чем похитители требовали в качестве выкупа. Зато живой.

Ещё в вертолёте по пути в Центр старший группы эвакуации, поздравив меня с успешным окончанием миссии, заметил:

– Дэн, – у твоего «скафандра» плечо прострелено, – дай-ка обработаю.

– Правда? – удивился я, ибо в пылу погони ничего такого не почувствовал. – Ничего страшного, не смертельно.

– А то ты не знаешь замашки наших состоятельных заказчиков, – хмыкнул старший, – они ещё в суд на контору подадут за ущерб, нанесённый внешнему виду их ненаглядного отпрыска. А то, что если б не мы, а в первую очередь, если б не ты, их бы дитятко лежало б сейчас на дне выгребной ямы с простреленным затылком, до них не доходит обычно.

Ворчи, дружище, ворчи, как обычно после сильного нервного перенапряжения погружаясь в расслабляющее дремотное состояние, думал я. Всё верно, всё так и есть. Но разве от этого спасённая жизнь становится менее ценной? Опять цена. Вопрос в цене. Всегда только в ней. Центр не отправит меня спасать из плена бедняка, ибо слишком велика себестоимость операции. Но ведь и боевики нищего похищать не станут. Что им с нищего взять? Вот и выходит, что вопрос всегда в цене. Неужели ценность человеческой жизни измеряется исключительно в денежных знаках или, там, килограммах золота? Не забивай голову, скомандовал я сам себе, а то клиент очнётся, наслушается твоих мыслей, да свихнётся ненароком. Спать.